Свадьба в Чертолесье - Полина Ивановна Луговцова

Это была инвалидная коляска, наполовину погрузившаяся в болото. Иван заметил ее благодаря колесам, чей зеркальный блеск привлек его внимание. Если бы колеса полностью скрылись в трясине, он бы, скорее всего, прошел мимо.

— Алиса! — упавшим голосом выдохнул он, сраженный мыслью о том, что его сестра утонула.

— Ох ты, черт! Да это же, никак, коляска пропавшей невесты! — воскликнул Гвоздев и рванул вперед, обходя Ивана, застывшего на месте.

— А ну, стой! Не вздумай! С тропы — ни шагу! — рявкнул Виктор Степанович, пытаясь схватить Гвоздева за полу кителя, но тот ловко увернулся и резко осадил его:

— Тоже мне, командир нашелся! Превышаешь полномочия, дедуля!

— А ты не спорь! Говорю, с болотом шутки плохи! Мигом засосет, и пикнуть не успеешь! — Виктор Степанович подкрепил тираду крепким словцом, и лицо старшего лейтенанта побагровело.

— Не мешайте проведению следственных мероприятий, товарищ бывший участковый, — процедил Гвоздев, сделав акцент на слове «бывший». — С дороги!

Обернувшись к оперативникам, державшимся чуть поодаль, он махнул им рукой и приказал:

— Идите за мной! Двигаемся к коляске, вон она, в двух шагах! Надо исследовать дно под ней и поблизости, нет ли там нашей беглянки и того парня, который ей помогал.

Оперативники во главе с Гвоздевым сошли с тропы и зашагали по земле, поросшей редкой осокой. На первый взгляд поверхность земли казалась вполне надежной, не проваливалась под их ногами, не пружинила, как старый матрас, и даже следов на ней не оставалось.

Примерно в пяти метрах от коляски Гвоздев обернулся и бросил что-то насмешливое в адрес Виктора Степановича, но тут его нога провалилась по щиколотку. Он выдернул ее с явным усилием, и в этот момент другая нога ушла в землю почти по колено.

— Ч-что… что за черт! — Гвоздев задергался, пытаясь выбраться, но продолжал погружаться в трясину. Вскинув ошалелый взгляд на оперативников, он заорал дурным голосом: — Ну чего уставились?! Кино вам, что ли?! Доставайте меня отсюда! Разве не видите, что я влип?!

Оперативники ринулись к нему. Иван рванул следом, но был остановлен крепкой рукой Виктора Степановича, дотянувшейся до него и вцепившейся в его воротник.

— Стойте, окаянные! Ведь все погибнете! — закричал бывший участковый, но ни один из трех оперативников не обратил на него внимания. Продолжая приближаться к Гвоздеву, они один за другим провалились в болото в паре метров от своего начальника, сотрясая воздух душераздирающими криками. Их растопыренные пятерни замолотили по земле, и та вмиг растрескалась, как ледяная корка на луже. Из трещин полезла черная блестящая жижа, которая скрыла под собой корку, а затем и оперативников вместе с Гвоздевым. Болото засасывало их стремительно, с жадным чавканьем, выпуская наружу каскады крупных пузырей, и вскоре сомкнулось над их головами, как гигантская пасть насытившегося чудовища.

Виктор Степанович, застывший на месте с округлившимися от ужаса глазами, троекратно перекрестился и попятился. Иван достал телефон, и тот едва не выпал из его вспотевшей, судорожно сжавшейся руки. Экран телефона засветился, но на нем не отображалось ни одной полоски сигнала. Набрав номер службы спасения, Иван прижал телефон к уху, но так и не дождался гудков: в динамике было глухо, как в каменном колодце. Экстренные вызовы тоже не работали. Связи совсем не было, и надежды на то, что она появится, тоже, но Иван как заведенный продолжал попытки дозвониться. Спустя, наверное, целую вечность до него донесся голос Виктора Степановича:

— Все, хватит! На Чертовых болотах ни один сигнал не берет, даже спутниковый. Пойдем-ка отсюда подобру-поздорову.

— А как же они? — Иван растерянно посмотрел на лужицу черной жижи, спокойную и гладкую, как зеркало. — Мы же не можем их здесь бросить?

— Их уже не спасти, — произнес Виктор Степанович с каменным лицом. — Я ведь предупреждал… Теперь ничего не поделаешь, болото взяло свое и назад не отдаст. Ну а нам пора уносить ноги. Не ровен час, и тропа пропадет. Земляная корка, вон, совсем тонкая. Подъедает ее болото, подъедает...

Иван не стал спорить и зашагал по тропе вслед за своим седовласым спутником, но то и дело оглядывался и смотрел на черную прореху в травяном ковре, где исчезли Гвоздев и оперативники. Это место притягивало к себе его взгляд до тех пор, пока не исчезло из виду.

Солнце клонилось к закату. Красный, налитый свинцовой тяжестью диск медленно проваливался в лес, окрашивая все вокруг в зловещие багровые тона. Небо выглядело так, словно кто-то разлил над горизонтом ведро запекшейся крови. Тени вытянулись, стали резкими и как будто костлявыми. Где-то далеко, за болотом послышался вой — не то волков, не то ветра, не то тех, о ком лучше не вспоминать после заката.

— До Неведани еще с час ходу, — сказал Виктор Степанович. — Засветло мы не успеем, а в потемках идти по такой тропе — верная погибель. Придется поискать место для ночлега.

— Мы будем ночевать в лесу? — переспросил Иван, хотя все отлично понял и расслышал, просто не хотел с этим мириться. От ельника, темневшего вдали высокой зубчатой стеной, тянуло могильным холодом.

— Ничего, костер разведем, — ответил Виктор Степанович и, пошарив в своих карманах, добавил: — Спички есть, и вроде бы не отсырели.

— Это хорошо, — вздохнул Иван.

Бархатная ночь, расшитая тусклыми звездами, опустилась на лес как раз тогда, когда костер, разведенный Виктором Степановичем на небольшом пятачке между елок, задорно заполыхал, разбрасывая по сторонам вертлявые тени. Над головой шуршали тяжелые еловые ветви, и в этом шуршании чудились чьи-то шепчущие голоса, крадущиеся шаги и тяжелое дыхание крупного животного.

Иван, едва задремав, просыпался от этих странных звуков, озирался, но ничего не видел, кроме костра и лица Виктора Степановича, который подбрасывал хворост, бормоча что-то себе под нос.

— Спи, — говорил ему тот, заметив на себе его взгляд. — Я покараулю. Потом сменишь меня.

Иван закрывал глаза и вновь проваливался в сон, тревожный и зыбкий, как топь, которая сейчас переваривала Гвоздева и оперативников.

Ему снилось то же, что было вокруг: лес, болото, туман, расстилавшийся по кочкам. Этот сон трудно было отличить от яви. Но потом он увидел Гвоздева, вылезающего из черной жижи, всего облепленного тиной, с камышовыми стрелами в волосах; лицо его было белым и дырчатым, как сыр, а из глаз струился мертвый зеленоватый свет. За спиной Гвоздева с той же скоростью и в