Свадьба в Чертолесье - Полина Ивановна Луговцова

— Виктор Степанович, — представился он, протягивая широкую, заскорузлую ладонь. — Бывший участковый. Формально на пенсии, а по факту все еще в строю. Соседи позвонили, сказали, беда у вас стряслась, вот я и решил заглянуть, вдруг чем-то помогу. Опыт у меня немалый.

— Вы знаете, что случилось? — спросил Иван, пожимая его протянутую руку, теплую, сухую и жесткую, как нагретая солнцем старая доска.

— Знаю, — кивнул старик, садясь на стул и закидывая ногу на ногу. — В округе уже все знают. Пропала невеста. И это не первый случай, ох не первый!

Он помолчал, глядя в окно, где лес стоял сплошной черной стеной, и продолжил:

— У нас в Чернолучье — это в паре километров отсюда — не раз бывало, что девушки пропадали, а впоследствии выяснялось, что они ушли в деревню Неведань за своими женихами. Там община язычников, живут они закрыто, чужих к себе неохотно пускают. Помню одну девушку, исчезла лет пять назад. Ее родители ходили туда, умоляли дочь вернуться домой, но она не пошла, сказала, что счастлива с новым мужем, ребенка ждет. Так и осталась там жить. Родители заявляли в полицию, писали в прокуратуру, но им отвечали: девушка совершеннолетняя, ушла добровольно, состава преступления нет. И все, ничего не поделаешь.

— И как часто бывают подобные случаи? — поинтересовался Гвоздев.

— Да не то чтобы часто… Три случая точно помню, но могли быть и другие, о которых мне неизвестно. Статистики по ним нет, это ведь не преступления.

— Ну да, ну да, — покивал Гвоздев и тяжело вздохнул.

— А вы знаете, где находится эта Неведань? — спросил Иван у Виктора Степановича. — Были там?

— Бывал пару раз, — ответил тот таким тоном, словно хотел дать понять, что в это место лучше не соваться, — только чужих там не жалуют.

— Что значит «не жалуют»? Прогоняют? Поколотить могут? Или чего похуже?

— Похуже… — усмехнулся Виктор Степанович, отводя взгляд в сторону. — Колдуны они!

— Как это — колдуны?! — Гвоздев подался вперед, и стул жалобно скрипнул под ним.

— А так — колдуны. Особенно их главарь — старый, хитрый, с глазами, как у тухлой рыбы. Он вроде и не смотрит на тебя, но кажется, будто насквозь видит, и вроде бы не спрашивает ничего, но ты сам ему все выкладываешь, а слова из тебя лезут и лезут, как переваренная каша из котелка. После разговора с ним голова жутко раскалывается, а впоследствии непременно неприятность какая-нибудь случается. Кто там бывал, все об этом знают, потому и не спешат туда наведываться. Я вот дважды ездил в Неведань и каждый раз на обратном пути ногу ломал, причем в одном и том же месте. Но это еще пустяки, у некоторых бывало и похлеще, а у кого-то вообще дом сгорел! — Виктор Степанович прошелся пристальным взглядом по лицам присутствующих, словно оценивал, какой эффект произвел на них его рассказ, и, понизив голос почти до шепота, добавил: — В общем, поганое место эта Неведань! Бесовское. Лес вокруг весь заболоченный, туман даже в солнечный день не рассеивается, да еще… еще я там странные следы видел, словно кто-то шел, опираясь на руки и ноги. Отчетливые следы, глубокие, и много. Не иначе черти там шныряют…

Кто-то не выдержал и прыснул со смеху.

— Смейтесь, смейтесь! — беззлобно проворчал Виктор Степанович. — Когда-то и я также смеялся. Тоже думал — сказки. Молодой был.

Иван не смеялся. Рисунки деда-этнографа с пляшущими на них рогатыми существами вновь кружились в его голове. И деревня, и капище, и старик с амулетом-«глазом», проплывавшие перед его мысленным взором, казались теперь не просто рисунками, а фрагментами одного пазла, в который только что идеально встроился рассказ Виктора Степановича.

Гвоздев зашевелился на своем скрипучем стуле и, откашлявшись, заговорил, обращаясь к бывшему участковому:

— Что ж, несмотря на дурную славу этой деревушки, придется нам рискнуть и поехать туда. Вас, конечно, мы не имеем права подвергать опасности, но будем вам признательны, если вы объясните, как найти эту Неведань, а еще лучше — если покажете ее на карте.

— Да что вы, какая карта! — отмахнулся Виктор Степанович. — Они потому и поселились среди болот, чтобы от всего мира отгородиться! И дороги туда нет, на машине не подъехать. Пешком придется топать часа два, и то если повезет с погодой, а в дождь можно весь день грязь месить, но так и не добраться.

— Надо же… — Гвоздев поднялся на ноги, сунул блокнот под мышку и принялся вышагивать перед собравшимися с выражением глубокой озабоченности на лице, а потом вдруг застыл у окна, отворил приоткрытую створку пошире, впуская в комнату благоухание хвойного леса, и, глянув через плечо на Виктора Степановича, спросил: — Проводите? Не обязательно до самой деревни, если опасаетесь последствий. Издали покажете и вернетесь обратно. А?..

— Какой разговор, конечно, провожу! — ответил тот не раздумывая. — И в деревню с вами пойду: вдруг чем пригожусь?

— Вам незачем рисковать… — начал было Гвоздев, но Виктор Степанович решительно перебил его:

— Ничего, не впервой! Служба есть служба!

— «Наша служба и опасна, и трудна…» — пропел Гвоздев, заметно повеселев.

— И я с вами, — вызвался Иван.

Гвоздев метнул на него колючий взгляд, собираясь, судя по всему, возразить, но не успел: Виктор Степанович перехватил инициативу и одобрительно кивнул, словно имел право принимать решения, а потом спросил у Ивана:

— Машина у тебя какая?

— Хорошая, бездорожья не боится.

— Иномарка?

— Само собой!

— Ну и зря! — с досадой крякнул Виктор Степанович. — Для нашего бездорожья нет ничего лучше «Нивы» и уазика, разве что «Кировец».

— Какой еще «Кировец»? — не понял Иван.

— Трактор! — сказал Виктор Степанович и добавил тоном, не терпящим возражений: — Со мной поедешь, на «Ниве».

Иван не возражал.

В Неведань решили выдвигаться немедленно. По просьбе Ивана администратор собрал им в дорогу пакет с провизией, на тот случай, если путешествие затянется, и снабдил их бутилированной водой. Когда они выходили из административного корпуса, к ним подошла старуха, топтавшаяся у крыльца.

Иван сразу узнал в ней Федору Семеновну, которая кричала на свадьбе о чертях. Сейчас она