Свадьба в Чертолесье - Полина Ивановна Луговцова

— Вы не верите, — ответил за них Иван.

Они промолчали.

Стало слышно, как перешептываются гости, и кто-то вдруг предложил разойтись, а остальные с явным облегчением подхватили эту мысль. Появились официанты, унесли остатки еды и напитков, а затем начали разбирать столы. Гости потянулись к своим домикам, и вскоре поляна опустела. Остались только Иван, Лера и несколько официантов, которые сворачивали скатерти и гасили свечи. Официанты работали молча, быстро, в их лицах и движениях было что-то скорбное.

Дождавшись, когда все уберут, Иван направился к себе.

— Иван, подожди! — Лера догнала его у самой двери в дом, схватила за рукав. — Ты не хочешь... ну, поговорить? Выпить чаю? Мне так страшно одной!

Она заглянула ему в глаза, и он прочитал в этом взгляде приглашение — то самое, которое женщины бросают мужчинам, когда хотят, чтобы их проводили в номер. Лера была симпатичной: стройные ноги, пышные волосы, пухлые губы. Но сейчас, в мерцающем свете гирлянд, она казалась ему не девушкой, а хищным растением, которое протягивает свои липкие щупальца, чтобы опутать и удержать, а затем употребить в пищу.

До сих пор Ивану не встретилась ни одна девушка, в искренность чувств которой он бы поверил. Все они хотели одного: денег.

— Нет, Лера! — отрезал он. — Если очень страшно, позови охрану, пусть подежурят у твоего номера. А я устал.

— Но, Иван...

— Как-нибудь в другой раз. — Иван повернулся и, не оборачиваясь, зашагал прочь.

Взгляд Леры, колючий, обиженный, злой, прожигал ему спину, но он не оглянулся. Слишком много всего случилось за этот день, слишком много теней сгустилось вокруг.

Спальня была маленькой, но уютной. Иван рухнул на кровать, не раздеваясь, и закрыл глаза. Сон пришел сразу, как черная вода, затопившая сознание.

Ему снился лес, дремучий, непроходимый, с вековыми соснами, чьи корни, как змеи, переплетались под ногами. Он шел по мху, продираясь сквозь папоротник, и ветки хлестали его по лицу, оставляя кровавые полосы. Вокруг было темно, хоть глаз выколи, и только редкие звезды пробивались сквозь хвойный полог да где-то вдалеке ухал филин.

А потом Иван увидел тени между стволами. Сначала одну, потом другую, третью. Рогатые существа. Они передвигались на четвереньках, бесшумно, как пауки, и их глаза горели желтым огнем — маслянистым, голодным и ненасытным. Их ветвистые, кривые рога, похожие на коряги, чернели на фоне бледного неба, и в них, казалось, запутались клочья тумана. Существа приближались, обдавая Ивана холодным смрадным дыханием.

Он хотел броситься бежать, но его ноги словно вросли в землю. Хотел закричать, но голос пропал. Попытался зажмуриться, но не смог — наоборот, глаза сами собой широко раскрылись, впуская этот ужас.

Существа окружили его. Он увидел их лица — нечеловеческие, с острыми скулами, провалившимися глазницами и оскаленными ртами, из которых капала слюна. Одно из них подобралось ближе, протянуло длинную руку с кривыми пальцами и острыми когтями и коснулось его щеки. Кожа существа была холодной и шершавой, как кора старого кедра.

Существо заговорило на странном незнакомом языке, состоявшем из звуков, похожих на шелест ветра и скрип сосен, но Иван все понимал — смысл сказанного проникал прямо в его сознание.

— Иди за нами… Твоя сестра ждет тебя...

— Где она? — выдавил он хрипло.

— В Чертолесье. Свадьба у нее, — ответило существо и засмеялось. Все остальные тотчас разразились глумливым раскатистым хохотом.

Иван рванулся прочь, но упал и растянулся на мху, а потом… проснулся.

Он сел на кровати, обливаясь холодным потом. Сердце билось гулко и тяжело, как набат. Комната была залита лунным светом, за окном покачивались ветви деревьев, отбрасывая на стены тени, похожие на рогатых чудовищ.

В этот момент завибрировал телефон. Иван взглянул на экран. Вызов шел от Родиона. Отвечая на него, он догадался, что услышит дурное известие, и предчувствие его не обмануло.

— Иван! Алиса пропала! — вырвался из динамика истеричный голос Родиона, срывающийся на фальцет.

— Как… пропала?! — опешил Иван и схватился за брюки. Его ноги запутались в одной штанине.

— Не знаю! Я задремал у двери, проснулся, а палата пустая! И Алисы нигде нет!

Не прощаясь, Иван отключился, сунул телефон в карман и выбежал из дома. Холодный воздух, полоснувший по лицу, как пощечина, вышиб из него остатки сна. Не чуя ног под собой, он рванул по аллее к автомобильной стоянке.

Ночь была в самом разгаре. Лес, дремучий и черный, как деготь, казался бескрайним и враждебным. Пока Иван мчался на джипе сквозь частокол сосен, ему чудилось, что где-то там, за болотами, в таинственном Чертолесье, зажглись костры, и вокруг них заплясали рогатые кривые тени, приветствуя новую гостью в свадебном платье.

Больница в лунном свете производила тягостное впечатление, напоминая монументальный фамильный склеп с глубокими провалами окон, в которых, как свечи над гробами, тускло мерцали лампы дежурного освещения.

Иван одним махом преодолел несколько ступеней бетонного крыльца и влетел в приемный покой, не удосужившись придержать за собой дверь; та с треском врезалась в стену, сбивая старую штукатурку.

Родион, скорчившийся на пластиковом стуле в углу, словно не слышал этого стука, сотрясшего, казалось, все здание. Он сидел, обхватив руками голову, и раскачивался из стороны в сторону, как механическая кукла, которую забыли выключить.

— Где она?! — заорал Иван, хватая жениха за воротник и приподнимая над стулом так, что ноги Родиона проехались по линолеуму, оставляя черные полосы. — Ты остался присматривать за ней! Куда же ты смотрел?!

— Я... я не знаю, как так вышло… — залепетал Родион, стремительно бледнея. Его глаза забегали, как мухи в банке, и на лбу выступила мелкая испарина, точно роса на надгробной плите. — Я задремал лишь на минуту… нет, на секунду... Буквально пару раз клюнул носом, и только. И шума никакого не слышал. Поднимаю голову, а дверь в палату открыта, и коляски нет. Я сразу позвонил тебе, потом в полицию...

— Да врешь ты все! Как она могла исчезнуть так быстро, да еще на коляске?! Ты дрых, скотина! Самым бессовестным образом дрых! Признавайся, ведь так?! — Иван вновь встряхнул его за шиворот, и зубы Родиона звонко клацнули друг о друга. — Она не смогла бы уйти сама! Ее похитили! А ты спал!

— А ну-ка, отпустите его, гражданин! —