Свадьба в Чертолесье - Полина Ивановна Луговцова
Иван обернулся и разжал руки. Родион сполз обратно на стул, всхлипывая и прижимая ладони к красным следам на шее. В дверях стоял мужчина в полицейской форме, невысокий, коренастый, с лицом, изрытым оспинами, как лунная поверхность, с короткой шеей, квадратной челюстью и маленькими глазками, в которых, однако, пряталось что-то цепкое, собачье. За ним маячили двое оперативников в штатском: один был тощий, с длинным, лошадиным лицом, другой — пухлый, с портфелем, похожим на раздавленную черепаху.
— Старший лейтенант Гвоздев, — представился полицейский с «собачьим» взглядом, доставая удостоверение в коричневой корочке. — Мы уже осмотрели место происшествия. Вы, насколько я понимаю, Иван Соболев, брат пропавшей?
— Так точно. — Иван глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках. — Моя сестра передвигается на инвалидной коляске, она не могла покинуть больницу самостоятельно. Без посторонней помощи она бы даже не спустилась с лестницы, понимаете? А он говорит, что она исчезла за секунду.
— Мы нашли следы коляски, — кивнул Гвоздев, открывая блокнот, исписанный мелким, неровным почерком. — Они ведут к лесу и теряются в высокой траве. Собаки... — Он замялся, почесал затылок. — Собаки почему-то след не взяли. Покрутились, поводили носами, и все.
— Как это — не взяли?! — Ивану почудилось, что земля уходит у него из-под ног, а стены больницы сжимаются подобно пластинам гигантского пресса. — Собаки всегда берут след, даже спустя несколько суток! Так не бывает!
— По-разному бывает, — спокойно ответил старший лейтенант, и в голосе его послышалась та особая тягучая нотка, которую Иван замечал только у старых следователей, видевших такое, о чем лучше не рассказывать. — И следы бывают разные... — Гвоздев помедлил, глядя в окно на черную стену леса, а затем произнес так тихо, словно не хотел, чтобы его услышали: — Может, тот, кто нес вашу сестру, не человек.
— Что значит — не человек? — не понял Иван, но холодок уже пополз по разгоряченной спине, как змея по нагретому камню.
Не ответив, Гвоздев прошел в палату — маленькую, тесную, с разбитым стулом в углу и сломанной вешалкой, — постучал костяшками пальцев по подоконнику, заглянул под кровать, где лежала забытая тапочка, сверился с какими-то записями. Окно было открыто настежь, и ветер колыхал пыльную занавеску.
— Окно открыто, — констатировал он, — но под ним нет следов — ни на клумбе, ни на дорожке. Асфальт сухой, земля мягкая, но ни отпечатков колес, ни обрывков ткани, ни царапин. Как будто ее вывезли через дверь. И никто не слышал звуков борьбы, криков, словно она сама была не против уйти. Может быть, она знала своего похитителя. Скорее всего, хорошо знала и не боялась.
Иван растерянно молчал, глядя на пустую кровать, на смятые простыни, на сползшее одеяло, комком лежавшее на полу, и в его голове пульсировала одна и та же безумная мысль, связанная с его последним ночным кошмаром: Алису унесли рогатые.
— Мы опросили медперсонал, — продолжал Гвоздев, перелистывая страницы блокнота. — Дежурная медсестра, Зинаида Петровна, говорит, что около двух часов ночи она слышала в коридоре какой-то шум и тяжелые шаги, но подумала, что кто-то из пациентов вышел в туалет. Якобы кто же еще в такое время может шастать по коридорам? А пациенты из соседних палат, старушки, все как одна глухие и подслеповатые, ничего не видели и не слышали. Правда, одна из них, Антонина Сергеевна из пятой палаты, сказала, что заметила мелькнувшую тень в окне, но она уже три года как не видит дальше собственного носа, и у нее часто случаются галлюцинации.
— Тень с рогами? — неожиданно для себя обронил Иван, покрываясь холодным липким потом.
— Почему с рогами? — Гвоздев оторвался от блокнота и пронзил Ивана острым пристальным взглядом.
— Простите, неудачная шутка вышла! — Иван натянуто улыбнулся, пытаясь замять неловкость.
— Довольно глупая шутка, — согласился Гвоздев и, захлопнув блокнот, убрал его во внутренний карман кителя.
Вместе они вышли в коридор, где уже суетились эксперты, посыпая пол каким-то серым порошком, похожим на пепел. Родион по-прежнему сидел в углу. Он больше не раскачивался, но его заметно потряхивало. Иван снова навис над ним, заслоняя тусклую лампу, и, слегка стукнув носком ботинка по его лакированной туфле, ядовито произнес:
— Даже подслеповатые старушки видят больше тебя! Как можно было ничего не заметить?! Может, ты что-то скрываешь?!
— Ничего я не скрываю! Зачем мне что-то скрывать?! — взвизгнул Родион, вскакивая со стула с перекошенным лицом.
— Зачем? — передразнил его Иван и горько усмехнулся. — К примеру, ты решил подыграть моим конкурентам и позволил им похитить Алису, чтобы они могли получить мою подпись под генеральной доверенностью. Признавайся, сколько они тебе заплатили?! Ты ведь рад, что свадьба сорвалась! Я видел твои глаза! Да ты просто ломал комедию, когда цеплялся к работникам загса, требуя продолжить церемонию! Это была показуха! А на самом деле ты вздохнул с облегчением, как узник, которого помиловали на эшафоте!
— Да что ты такое несешь?! — Родион рванулся к Ивану, сжав кулаки, и уже занес руку, собираясь ударить его, но не осмелился и застыл перед ним как вкопанный. — Я заботился о ней! И собирался заботиться всю жизнь! Возил бы ее по курортам, занимался бы ее здоровьем, искал бы хороших врачей… А ты... ты сам от нее избавился! Ты уговорил ее выйти за меня! Ты, а не я! И меня заставил жениться на ней. Ты пришел ко мне и сказал: «Женись, и я закрою глаза на твои махинации с подрядом». А я не участвовал ни в каких махинациях, это ты все подстроил, чтобы мне деваться было некуда! И после этого ты еще смеешь меня в чем-то обвинять?!
Иван замер. В этих словах была правда — горькая, как полынь, жгучая, как крапива, невыносимая, как удар под дых. Он и правда уговаривал Алису, убеждал, что Родион — хорошая партия, что ей нужен муж, что она не справится одна, что так будет лучше для всех. Он сбагрил сестру, как некачественный товар, как неликвидные акции, как истощенное месторождение, и теперь она исчезла. Что, если она угодила в лапы тех, кого он видел во сне?
— Трепло ты, — процедил Иван. Больше ему нечего было сказать. Повернувшись, он зашагал прочь, на ходу вынимая из кармана пульт автосигнализации и нажимая кнопку