Дотянуться до легенды 3 - lanpirot

— И они приедут? — спросил Максим.

— Да! — уверенно ответил старый барон. — Те патриоты, кому судьба России не даёт спокойно спать. Те, кто не может жить в чужой земле, зная, что их Родина — растоптана. Они приедут, Макс, когда мы будем готовы.

— А когда мы будем готовы, отец?

Барон закрыл папку и посмотрел на нас:

— Для этого еще нужно многое сделать, — твёрдо произнёс он. — Сначала — мы будем помогать немцам. Поможем им вычистить большевиков. Одновременно с этим будем формировать… собственную армию… Действительно освободительную армию России!

Все присутствующие молчали, глядя на него.

— А потом — когда большевиков не останется, когда немцы сами ослабнут в этой войне — мы поднимем всех наших людей против них самих. И я уверяю вас, что императорских офицеров, которые помнят, что такое честь и долг, будет достаточно. И мы выкинем всех немцев с нашей земли к чёртям собачьим.

Максим медленно кивнул.

— Ты думаешь, что у нас это получится, отец? — произнёс Макс. — Я даже представить себе не могу, как это — идти против всей военной мощи Рейха.

— Я не думаю, сын, — ответил старый барон, — я знаю это. Россия никогда не стояла на коленях перед внешним врагом. А вот враги внутренние её частенько роняли… не без участия врагов внешних, — добавил он, немного помолчав. Его голос стал тише, но об него сейчас можно было реально порезаться. — Неужели вы думаете, что большевики победили сами? Одной лишь силой народного гнева? Глупости! Их привели к власти! И знаете кто? Те самые твари, кто сейчас вещает о «крестовом походе против большевизма».

Он поднялся из-за стола, медленно его обошёл и остановился посреди зала, опираясь на трость. Взгляды его соратников, и мой тоже, следили за ним не отрываясь.

— Всё началось на Вильгельмштрассе, господа. В немецком министерстве иностранных дел. Всё чертов Парвус, дьявол бы его побрал! Этот проходимец и агент германской разведки пришёл к кайзеровскому правительству с планом — как развалить Россию изнутри, чтобы вывести её из войны. И немцы дали Парвусу миллионы золотых марок.

Барон сделал паузу, чтобы отдышаться.

— Эти деньги текли рекой в карманы Ленина, Троцкого, Зиновьева и их присных. На эти марки печатались миллионы листовок, подкупались солдаты, финансировались забастовки.

Вспомните «пломбированный вагон», на котором немцы провезли Ленина из Швейцарии через всю Германию, прямо в Петроград. Как верно подметил Черчилль, немцы ввезли Ленина в Россию, как чумную бациллу! И эта красная зараза уничтожила наш мир.

Голос барона дрогнул от сдерживаемой ярости.

Максим побледнел — он, конечно, слышал об этом в эмигрантских кругах, но слышать подобное от собственного отца было совершенно невыносимо.

Савелий же лишь тяжело вздохнул и перекрестился.

— И теперь, спустя двадцать лет, — продолжил барон, и его губы искривились в презрительной усмешке, — эти же самые немцы приходят сюда под флагом «спасителей европейской цивилизации» от «красной чумы», которую же сами и распространили. Они делают вид, что пришли навести порядок… Нет, друзья мои, новым крестовым походом против красной чумы здесь и не пахнет! Это всего лишь завершение их прежней сделки с дьяволом. Они не «спасают» Россию от коммунизма, как трубят об этом по всему миру. Они просто заканчивают то, что начали: превращают наши земли в свой сырьевой придаток, а наш народ — в рабов!

Вообще-то, старый барон был в чём-то прав — Германия действительно стояла у истоков большевистской революции. Я много читал об этом в будущем. И эта горькая, циничная правда была единственным, что давало мне надежду: этот человек ненавидел нынешний Рейх не меньше, чем ненавидел Советскую власть. А значит, его можно было использовать для достижения своих целей, для борьбы с фашистами.

— Я вас понимаю, ваше благородие, — тихо произнёс я, стараясь посильнее втереться в доверие к старику. — И я готов идти с вами до конца.

Барон удовлетворённо кивнул, и каменная маска снова вернулась на его лицо.

— Тогда выпьем, — произнёс он, подходя к столу и поднимая бокал с вином. — За Россию!

Мы подняли бокалы. Савелий, стоя у буфета, перекрестился. Максим молча чокнулся с отцом.

А я сделал глоток, думая о том, что игра только начинается. И в этой игре у меня теперь появился весьма странный «союзник», но не использовать его ненависть к фрицам было бы весьма глупо с моей стороны.

— И ещё одно, Макс, — произнёс барон. — Я приехал в Рославль надолго.

— А как же твоя служба в Абвере? Или ты решил уйти…

— О нет, только не сейчас. Я пообещал «Хитрому Лису», что смогу заниматься служебными обязанностями и на своей земле. И я убедил в этом Канариса — он не против.

Максим медленно кивнул, переваривая услышанное. Я видел, как в его голове крутятся «шестерёнки» — гауптманн пытался просчитывать последствия. И я пытался сделать то же самое. Если старый барон останется в Рославле надолго — это значит, что он будет координировать всю свою деятельность отсюда, и я смогу быть в курсе всех его планов.

— А теперь — о тебе, Макс, — старый барон вернулся к столу и сел обратно в кресло. — Ты как можно дольше числись больным. Понял?

Максим удивлённо поднял бровь:

— Но отец, рана уже заживает. Через неделю-две я смогу…

— Через неделю-две ты сможешь притворяться, что ещё болен! — жёстко перебил его старый барон. — Будешь жаловаться на слабость, или ещё на что-нибудь. Лучше, конечно, чтобы тебя вообще комиссовали… Но об этом мы подумаем позже. Да и после выздоровления тебе положен отпуск. Длительный отпуск. Мне нужно, чтобы ты в ближайшее время не отвлекался ни на что иное, как на наши дела.

Максим нахмурился ещё сильнее:

— И что я должен буду делать в этом отпуске?

Старый барон положил руку на чёрную кожаную тетрадь, которая лежала перед ним на столе.

— То же самое, сын мой, что ты делал для немцев, — пояснил Карл Фридрихович, — отправишься туда, где ещё хозяйничают комиссары. На территорию, которая пока не взята немцами.

В зале повисла тяжёлая тишина. Даже Савелий, стоявший у буфета, замер, широко раскрыв глаза.

— Ты должен будешь встретиться с несколькими людьми, — продолжил старый барон, и его голос стал тише, но твёрже. — С очень важными людьми. С теми, кто может стать костяком нашей будущей армии.

Он открыл тетрадь и провёл пальцем по одной из её страниц.

— Их согласие участвовать в нашей авантюре — критически важно, Макс.