Тайна Ведьминого леса - Татьяна Филатова
Голова совершенно не варила, хотелось спать. Архив был огромен, задача не ясной. За последние семь лет, что здесь работал сам Михаил, ничего подобного не происходило. Ранее он тоже не слышал об обескровленных телах, или же о подобном просто не распространялись?
Он взял первую стопку бумажных папок, уселся за старый стол, достал из кармана таблетку от головной боли, которую жена дала ему на всякий случай, принял ее, запив горьким кофе, и приступил к беглому изучению дел…
- Да… Беда раньше была с раскрываемостью, - пробормотал себе под нос лейтенант спустя полтора часа скучного перелистывания пожелтевших листов. Больше всего нераскрытых уголовных преступлений приходилось на девяностые годы, и, просмотрев те дела, Михаил понял: как же ему повезло, что он тогда еще не работал в полиции – он тогда вообще только родился.
А потом он, будучи в полной уверенности, что теперь уже точно ничего не найдет, добрался до восьмидесятых годов. Кофе заканчивался, и Миша решил для себя: одна папка, и он устраивает себе перерыв, но, лишь развязав пожелтевшие тряпичные завязки старой картонной папки и взглянув на фотографию, что лежала сверху, лейтенант Сафронов замер.
- Это еще как понимать? – спросил он сам себя, беря в руки черно-белое фото, на котором был изображен мальчик-подросток, на вид лет пятнадцати-шестнадцати.
Пристально разглядев снимок парня, Михаил отложил фото в сторону и принялся изучать дело, к которому и была приложена эта фотография. Губы едва заметно шевелились, читая шепотом вырванные фразы то с одного листа бумаги, то с другого: «Июнь, тысяча девятьсот восемьдесят шестой… Василенко Максим Федорович… Родился в семидесятом. Найден в лесу на берегу реки. Рана на груди. Белые края… Результаты вскрытия… Тело обескровлено…»
Михаил обнаружил также фотографии, сделанные непосредственно на месте, где нашли подростка: река, удочка, небольшое перевернутое ведерко, рядом с ним уже засохшие мертвые караси. И он – Василенко Максим, тот самый парень, которого этой ночью Миша встретил на заднем дворе старой усадьбы Ведьминого леса.
"Вы уже нашли ее?" – прозвучало в голове.
- Вы уже нашли ее?.. – прошептал лейтенант, вглядываясь в улыбающегося ему с черно-белой фотографии мальчишку, который, будь он сейчас жив, годился бы Михаилу в отцы.
Отложив эту папку в сторону, предварительно сфотографировав основную информацию и фото парня, Миша принялся быстро пересматривать другие материалы того года, кладя на папку с делом Василенко Максима одну за другой подобные дела: восемьдесят шестой год, Ведьмин лес, рана в груди, малокровие или полное обескровливание. Развязывая очередную папку, Михаил уже осознавал, что тогда, сорок лет назад, орудовал тот же убийца, что и сейчас, или же, что более вероятно, кто-то, кто так и остался непойманным, но зато заимевший весьма точного подражателя сегодня. Подражателя, который, зная все подробности прошлых дел, дублирует их. Собрав в охапку все папки с интересующими его делами, лейтенант Сафронов, прихватив с собой пустой термос, поспешил в кабинет начальника – майора юстиции, к которому с докладом уже пришел и Вадим.
- Что-то нашел? – спросил капитан у подчиненного, видя возбужденный взгляд Михаила и стопку старых папок у него подмышкой.
- Я не знаю, что это, - ответил тот, сперва поприветствовав свое руководство. – Мне кажется, что я схожу с ума…
Михаил разложил папки, выделив две и отложив остальные.
- Здесь десять дел, - начал он, - десять убийств, среди которых даже есть убийство сотрудника милиции – старшего лейтенанта Морозова. Все по нашей схеме: Ведьмин лес, рана в груди, отсутствие крови и никаких свидетелей. Следов борьбы тоже нет. У Морозова даже кобура с табельным оружием была закрыта. Тело было обнаружено недалеко от усадьбы. Помимо старшего лейтенанта, был еще один погибший мужчина: грибник. Найден в лесу. Обескровлен. Далее – шесть женщин возрастом от семнадцати до тридцати семи лет: кто-то гулял с собакой, прямо как наша Иванова, кто-то загорал на берегу реки, а кто-то пришел на свидание раньше назначенного времени… Но больше всего меня повергли в шок эти два дела.
- Что здесь? – спросил Вадим, открывая папку с делом об убийстве Василенко Максима. – Парень. Был убит на рыбалке. Шестнадцать лет. Прямо-таки дежавю…
Миша замялся.
- Я видел его, - с трудом выдавил он из себя. – Вы можете считать меня сумасшедшим, но я видел его этой ночью на заднем дворе этой чертовой усадьбы. Тогда, когда я закричал и упал, помните, Вадим Георгиевич? Я не знаю, что это: сумасшествие, галлюцинации или же действительно те самые призраки Ведьминого леса, о которых все в округе талдычат десятилетиями, но я видел этого пацана.
- Миш, была глубокая ночь, ты устал… - попытался успокоить его и объяснить произошедшее Вадим.
- А как тогда вы объясните это, товарищ капитан? – эмоционально спросил Михаил, кладя перед шефом открытой другую папку.
- И что здесь необычного? – удивленно спросил Вадим, показывая материалы дела и майору, что сидел во главе стола. – Да, разумеется, это ребенок, но ведь и детей, к сожалению, убивают…
- Это Ваня, - выдохнув, с трудом проговорил лейтенант. – Светлов Ваня. Светлов Иван Сергеевич, воспитанник второго отряда, погибший в лагере в восемьдесят шестом. И именно Светлов Ваня, сидя на ступенях внутри корпуса, мне рассказал… - Миша заглянул в свой блокнот: - дословно: "Я знаю, кто убил того мальчика. Я видел. Это была женщина. В тумане. Она очень печальная, но очень злая. У нее серое лицо и светящиеся глаза. А еще она поет…"
- Но ведь это невозможно, Миш, ты понимаешь? – строго посмотрел на него Вадим.
- Меня еще тогда очень удивило, смутило, как он сказал, - казалось, Михаил не слышал шефа. – Он спросил: «Вы из милиции?». Не из полиции, а именно из милиции. Какие современные дети вообще знают слово милиция?
- Кто-то еще видел этого мальчика, кроме тебя? – спросил майор, и Мише не понравилось, как тот при этом посмотрел на него.
- Только я, - виновато ответил он.
- Миш, - спокойно сказал Вадим. – Выйдем?
Он понимал, к чему клонит руководство: он устал, не выспался, а вид погибшего мальчика пошатнул его психическое состояние, ведь у него тоже растет маленький сын.
- Я видел его! – негромко, но настойчиво произнес Михаил, глядя Вадиму в глаза, когда они вдвоем оказались в коридоре.