Тайна Ведьминого леса - Татьяна Филатова
- Я считаю до трех, - негромко произнес Михаил.
- Не надо, - услышал он подростковый голос.
- Так и думал, - опустив оружие, буркнул себе под нос лейтенант. – Выходите оттуда, - сказал он уже более раздраженно.
Из комнаты вышли пятеро подростков, на вид которым было от пятнадцати до семнадцати лет: три девушки и два парня.
- Что вы здесь делаете? – недовольно спросил Михаил, вглядываясь в детей. – Лена?
- Не говорите маме! – взмолилась девчонка. – Она меня убьет, если узнает, что я здесь была. Я обещала ей не ходить в лес.
- Тогда что ты здесь делаешь? – повторил лейтенант, почти перейдя на крик, глядя на светловолосую девочку-подростка – дочку Ольги Викторовны. – Ничего не сломали? – злобным взглядом обвел он каждого. Подростки отрицательно замотали головами. – Чтобы через тридцать секунд и духу вашего здесь не было. И не убейтесь на ступенях – они еле дышат.
Все пятеро тут же устремились к лестнице, но Михаил схватил Лену за руку и серьезно посмотрел в ее напуганные глаза.
- Мать права, - сказал он ей еле слышно, - в лес ни ногой. И сама сюда не суйся, и друзьям скажи не приходить.
Девочка быстро-быстро закивала и побежала следом за остальными. С облегчением выдохнув и убрав оружие, Михаил вошел в комнату, в которой дети от него и прятались. В грязное, треснувшее, но все же неразбитое окно он видел, как подростки, оглядываясь, убегали по тропинке с территории усадьбы. Посмотрев на небо, он понял: скоро будет дождь. Затем он решил осмотреть комнату, и ему сразу стало понятно, что подростки обманули его: на стенах маркером были написаны какие-то надписи, судя по всему – свежие, комод, который, вероятно, сохранился здесь еще с прошлых веков, был отодвинут от стены, а его ящики выдвинуты с применением силы, из-за чего назад уже не задвигались. Михаил знал, что после войны в этой усадьбе пытались обосновать лечебницу, но также он знал от своей бабушки, родившейся примерно как раз в то время, что почти все пациенты, помещенные в этот дом, не прожив в нем и недели, скончались. И идею с госпиталем пришлось свернуть.
- Сорок шестой год… - бормотал Михаил, шагая по коридору, из пола которого тут и там торчали доски. – Это был сорок шестой год. Затем восемьдесят шестой, когда были убиты Василенко, Светлов и лейтенант Морозов. А теперь двадцать шестой. Две тысячи двадцать шестой…
Он задумался. Под ногами скрипел пол, над головой нависали куски потолочного покрытия. Вдруг раздался резкий грохот, и Михаил на мгновение замер, а потом понял: это всего лишь гром. Идти к могилам и изучать надписи на надгробиях, или же детально изучить усадьбу, комнат в которой, судя по размерам, было не менее двух десятков? Размышляя, Михаил принял для себя тот факт, что ему страшно идти на кладбище одному. Он помнил то жуткое лицо, которое, как ему показалось в детстве, смотрело на него из склепа семейства Вудманов. К тому же вот-вот начнется дождь – небо было плотно затянуто темно-серыми тучами. Он вошел в одну из комнат, в которой стояло около десятка ржавых коек, оставленных, видимо, после неудачной попытки устроить здесь больницу. Михаил осмотрелся: на стенах лущилась старая, давно выцветшая краска, на потолке осыпалась побелка: восемьдесят лет назад здесь определенно делали ремонт. Но почему же после этого здание забросили? Никто из высокопоставленных партийцев того времени не облюбовал себе это место в качестве дачи, никто не удумал устроить здесь пансионат или элитный дом отдыха, да даже лагерь обосновали в паре километрах отсюда, но не здесь. Почему? Неужели местные так сильно верили в здешнюю легенду, что сторонились усадьбы Ведьминого леса до тех пор, пока эти предрассудки не стерлись в поколениях? Да и стерлись ли?
Михаил ходил из комнаты в комнату, размышляя обо всем этом, а еще думая о тех, кто жил здесь раньше. В одной из комнат на полу лежала мертвая ворона, которая так и не смогла покинуть этот дом, как, вероятно, и души тех, кто все еще бродит по нему и его окрестностям. Михаил видел выцветшие места на стенах, где когда-то висели просто картины, а, быть может, и портреты Вудманов. А затем он вошел в детскую… Странно, решил лейтенант Сафронов: прошло столько лет, а комната выглядит так, словно за это время в нее никто и ни разу не входил. Но почему? Страх? Уважение? Или чей-то невидимый запрет? Ни в этой ли комнате и обитает все эти века кровожадный дух Елизаветы Вудман?..
Слева стояла большая кровать, ножки которой давно прогнили и сломались пополам; натуральная перина, что наверняка когда-то была мягкой и воздушной, разложилась почти полностью, напоминая теперь старую, грязную, загаженную мышами тряпку, которая, казалось, рассыпется от малейшего прикосновения; балдахин, что более двухсот лет назад возвышался над кроватью, также прогнил и повалился. Около заколоченного окна стоял высокий платяной шкаф, который, видимо, когда-то был цветным, теперь же – облезлым, с потрескавшимся и местами вздутым деревом. Михаил, сам не понимал, зачем открыл его: ржавые петли поддались с трудом и даже не проскрипели. Полок внутри не было. Не было ничего, кроме какого-то предмета, что лежал в самом низу. Включив на телефоне фонарик и посветив в шкаф, Миша увидел старую, заплесневелую игрушку – подобие деревянной машинки. Взяв этот предмет в руки, он понял, что это была старая, сломанная, игрушечная тележка. Но что она здесь делает? Неужели за все эти годы никто сюда не заглядывал?
Вдруг за его спиной раздался громкий хлопок. Михаил вздрогнул, чуть не выронив деревянную игрушку. Он обернулся и увидел, что дверь в комнату захлопнулась, и это сперва немало напугало лейтенанта. Уже через мгновение старая, скрипучая дверь вновь стала медленно открываться, заставляя сердце мужчины биться быстрее. Но еще спустя пару секунд он понял: снаружи уже начинался ливень, и усилившийся ветер стал сквозняком носиться по старой усадьбе, стены и окна которой были изрешечены временем.
Михаил выдохнул. Он поставил обратно в шкаф игрушку и прикрыл дверцу, словно опасаясь разгневать того, кто здесь эту деревянную тележку когда-то оставил. Что он