Тайна Ведьминого леса - Татьяна Филатова

Елизавета писала мужу, когда тот ненадолго отбыл в столицу:

"Мой дорогой Алекс.

Мы с Анной прогуливались лесом, когда встретили тех людей: они косо глядели на нас и, как мне показалось, плевали вослед. И, хотя те молодые люди, с которыми дружит Петр и которые обучили его рыбалке, говорили ему, что вот уже две недели, как никто среди крестьян от мора неизвестного не скончался, люд все равно обозлен. И прежде всего – на меня. Петр сказал, что отцы тех, кого он считает друзьями, запрещают им видеться с ним, говоря, что он – Петр, мой брат, и он, как и я, и Анна, и Фи́лип – бесы и иноверцы, что привезли с собой с проклятого острова чуму. От слов этих я, закрывшись в комнате, горько плакала. Зачем мы сюда приехали? Фи́липу будет не с кем играть, не с кем дружить. Даже деревенские дети к нам не придут – побоятся.

Возвращайся скорее. Ты сейчас очень близко, но все же очень далеко. Прошу, больше не оставляй нас в этом доме одних. Твой отец заботится о нас, но он ничего не сможет сделать, если те люди придут.

А они придут…

Люблю тебя, мой супруг.

Твоя Елизавета"

***

Если каким-то образом скрыть от общества дело об убийстве собачницы или даже воспитанника лагеря было возможно, то скрыть гибель той, что ежедневно активно вела в социальных сетях популярный блог о городских событиях, было попросту нереально. Под ее последней публикацией, где она рассказывала о гибели Ильина Кости, появлялись все новые и новые комментарии. В городе нарастала паника.

С разрешения руководства Вадим удалил этот пост и закрыл блог погибшей, понимая, что тем самым запустит еще большую волну недовольства. Вопрос с паникой не был решен – он был лишь отодвинут на время. На время, за которое ему и его подчиненным было приказано немедленно найти подозреваемого, дабы прекратить эти ужасающие убийства.

- Я бы покопался в архиве, - сказал Вадим руководителю следственного отдела, майору юстиции – своему непосредственному начальнику, терпение у которого уже сходило на нет. – Я не местный, это так. Именно поэтому я не могу знать, случались ли подобные преступления в прошлом. Возможно, найду что-то схожее. Все очень странно: ни крови, ни следов, однако люди мрут один за другим…

Разумеется, Вадиму был дан полный доступ к архиву, куда он и направил уставшего, сонного Михаила, а сам снова отправился в лес – к реке, с которой только-только сошел белый туман, поднявшийся затем на пригорок.

- Вся рыба ушла куда-то, - ругался отец, сидя на берегу.

- Ты же сам говорил, что мы здесь не столько из-за рыбы, сколько из-за особой атмосферы, - с улыбкой ответил Кирилл – шестнадцатилетний сын рыбака.

- Говорил… Но хотя бы карася-то поймать хочется!

Они пришли на это место, еще до наступления темноты, чтобы провести у реки всю ночь. Мать Кирилла была только рада этому – не всякий отец согласен проводить столько времени с сыном-подростком.

Мимо них к пригорку, в чаще которого пряталась старинная усадьба, один за одним проходили полицейские. Это не могло не привлечь внимание, но и отвлекаться от запланированного отдыха отец и сын не собирались. А позже, уже ночью, рыбаки видели, как полиция возвращалась со стороны усадьбы: все сотрудники правоохранительных органов были уставшими и недовольно бурчали.

- Странно это все, - сказал отец, сидя на своем рыбацком стуле рядом с Кириллом. – Неужели и впрямь убили кого?

- Ну там вроде те, что шли час назад, мешок тащили, - ответил сын. – Темно, не разобрать.

- Так, Кирюх, - сказал отец, вставая со стула. – Мать говорила, ты до обеда спал.

- Так каникулы же…

- В общем… Ты все равно в телефоне сидишь, не спишь. Я в палатку пошел, вздремну немного. Колокольчики везде стоят?

- Ага, - ответил сын, сидя на своем стуле и играя в игру на телефоне.

- Потом поменяемся – ты поспишь.

- Ага, - повторил Кирилл, не отрываясь от экрана. Отец усмехнулся и пошел в палатку.

Парень надел капюшон от спортивной кофты, посветил на удочки налобным фонариком, проверив, закреплены ли колокольчики, сигнализирующие о том, что рыба попалась на крючок, затем выключил фонарь и продолжил играть. Он не заметил, что от пригорка, откуда не так давно спустились двое мужчин, представившихся сотрудниками правоохранительных органов, ползет теперь белый, густой туман, а потому Кирилл не увидел, как в том тумане просматривались женские очертания. А еще он не увидел парня примерно одного с ним возраста – того же, которого пару часов назад видел и Сафронов: тот стоял неподалеку между деревьев, печально склонив вбок голову и наблюдая за тем, как белый туман окутывает играющего в телефонную игру подростка. А когда Кирилл все же все это заметил, то было уже поздно: туман стелился и по берегу, и по реке, а рядом с ним и вовсе клубился плотной, почти осязаемой белой дымкой, словно скрывая в себе кого-то. Мгновение – и жуткое, серое женское лицо склонилось над парнем. Он хотел вскрикнуть, но не мог: туман не давал ему, проникая в его ноздри, в открытый от удивления рот, даже в глаза и уши. Перед ним что-то блеснуло – что-то красивое, длинное и острое, а потом кольнуло в груди, после чего по телу пробежал холод. Нет, он даже не пробежал: казалось, что тело с необычайной скоростью отдавало все тепло, что высасывалось из той точки в груди, где так кольнуло. Тепло последними импульсами бежало по рукам и ногам, по голове и всему туловищу, стремясь покинуть тело из отверстия, которое в это время горело огнем.

А затем наступила темнота…

- Кирилл! – пытаясь подняться, кричал вмиг проснувшийся от трезвения рыбацкого колокольчика отец. – Ты что, уснул там? – он выбежал из палатки и схватил удилище, которое попавшаяся на крючок рыба уже была готова утащить в реку. – Кирилл! Чтоб тебя…

Отец спешно скручивал леску, борясь с непокорной рыбой, не желающей прощаться с жизнью, когда, включив свой налобный фонарик, заметил, что сын его