Наполеон и его семья. Том I. 1769-1802 - Фредерик Массон

с Корсикой, питавшие надежду, что при появлении трехцветного знамени весь остров вернется в лоно Республики; наконец, чтобы вывезти с Корсики, как говорил Наполеон, «те немногие булавки, что у них оставались» — серебро и самые ценные вещи. Для своих дел и дел семьи он нуждался в Париже в корреспонденте редкой деятельности и преданности: Наполеон, естественно, стал этим комиссионером. Жозефу нужны письма, рекомендующие его поверенному в делах Республики. За один день (7 термидора — 23 июля) Наполеон отправляет ему три — от представителей Марьетта, Фрерона и Барраса. Затем (12-го) — паспорт, потом письмо Кольшена, комиссара по внешним сношениям. Это письмо Наполеон вырвал; составитель вовсе не желает компрометировать себя, вовсе не желает, чтобы считались с его мнением, но чем расплывчатее депеша, чем менее она лестна для Жозефа, тем, без сомнения, больше труда стоило ее получить. И, добившись этого доступа к Кольшену, Наполеон спешит (11 термидора — 1 августа) вручить ему докладную записку, в которой ходатайствует о консульстве для Жозефа в одном из портов Италии. В подкрепление — перечисление его заслуг, его дипломов, должностей, которые он занимал, и самая горячая рекомендация представителя Казабьянка. Как не извлечь из этого хотя бы консульство в Неаполитанском королевстве, по заключении мира с этой державой? К черту консульство в Хиосе: это остров, а Жозеф говорит, что не хочет острова. — Ему дадут что-нибудь получше в Италии. И дали.

Около этого времени одна мысль, которую Жозеф бросил несколькими месяцами ранее, возвращается, в силу особых обстоятельств, на память Наполеону; и чуть было не случилось, что, будь она осуществлена, она изменила бы направление их обоих, полностью преобразила бы их жизни — и, кто знает, быть может, судьбы мира.

Наполеон потерпел неудачу в хлопотах о возвращении в артиллерию Западной армии; потерпел неудачу в проекте вернуться командовать артиллерией Итальянской армии; потерпел неудачу, наконец, или почти, в новой просьбе об отпуске на четыре декады по болезни: ему предписано пройти освидетельствование Медицинского совета; если признают больным, его заменят; если нет — отчислят. Правда, в начале фрюктидора (середина августа) его горизонт немного прояснился: Обри вышел из Комитета общественного спасения; Дульсе-Понтекулан сменил его в председательстве и в его особой миссии. Наполеона представили Дульсе, который призвал его, увидел, оценил и привлек к работам отдела Комитета, ведавшего планами кампаний и надзором за сухопутными и морскими операциями. Конечно, у места есть выгоды и приятности; находишься в близости с хозяевами Франции и диктуешь им свои мысли; но оно стоит столько, сколько стоят те, кто его дает, а состав меняется каждый месяц. Этот Комитет имеет лишь видимость диктатуры, которую действительно осуществлял Комитет общественного спасения II года. Из-за своего непрерывного обновления он бессилен; власть принадлежит тем, кто остается: канцеляриям; а канцелярии, особенно артиллерийское управление, враждебны Наполеону — человеку, может быть, гениальному, но не по формуле. Дульсе взял Наполеона под свое покровительство 4 фрюктидора (20 августа); он выйдет 15-го (1 сентября): канцеляриям нужно потерпеть двенадцать дней.

А между тем в этот самый момент султан просит у Франции офицеров и артиллерийских мастеров для преобразования своей армии. Наполеону приходит на память проект устройства в Турции, о котором Жозеф писал ему тремя месяцами ранее. В то время он сам был на пути в Париж, уверенный в своем назначении в Западную армию, и смотрел на вещи под другим углом. Он отклонил от этого Жозефа. «В чужих странах не обретают Франции, — писал он ему, — бегать по левантийским портам отчасти свойственно авантюристу и человеку, ищущему счастья. Если ты благоразумен, тебе остается лишь наслаждаться им». Но теперь иначе; в Париже почти нет надежды на успех; там же — шансы отличиться, и к тому же официальность, миссия, должности. В нем пробуждается воспоминание о прежнем чтении, о времени, когда в Валансе он конспектировал «Мемуары барона де Тотта» и «Историю арабов» аббата Мариньи. Мысль формулируется с совершенной ясностью. Все люди, которые его окружают и которых он считает привязанными к его судьбе, все, кто окружает Жозефа, кто принадлежит к его семье или к его свойственникам, войдут туда в подобающей каждому должности и послужат образованию там своего рода колонии. «Если я попрошу, — пишет он Жозефу, — я добьюсь разрешения отправиться в Турцию как артиллерийский генерал, посланный правительством для организации армии Великого султана, с хорошим жалованьем и весьма лестным званием посланника; я добьюсь твоего назначения консулом и назначения Вильнёва инженером, чтобы он ехал со мной; ты говорил мне, что господин Антуан уже там: таким образом, через месяц я приехал бы в Геную; мы отправились бы в Ливорно, откуда и отплыли бы». 13 фрюктидора (30 августа) он подает свое прошение, которое снабжается припиской Дульсе-Понтекулана и серьезно рассматривается; но в самом Комитете некоторые задаются вопросом, следует ли отпускать человека, чьим заслугам обязано большинство полезных мер, предложенных Дульсе для Альпийской и Итальянской армий. — «Мое мнение, — говорит Жан Дебри, — таково, что, продвинув его по его роду войск, Комитет для начала вознаградит его заслуги, а затем, посовещавшись с ним, решит вопрос о его предложении, если он будет на нем настаивать».

Наполеон может, стало быть, думать (19 фрюктидора — 5 сентября), что он будет восстановлен в артиллерии и, вероятно, продолжит оставаться при Комитете; он в этом настолько уверен, что, дабы сделать свою службу более подвижной, просит лошадей у Комиссии передвижения сухопутных армий и пишет Жозефу, что у него будет три лошади, что позволит ему ездить в кабриолете и делать свои дела.

Он не знает, что 15 фрюктидора (1 сентября), в тот самый день, когда Дульсе вышел из Комитета, бюро артиллерии и инженерных войск представило доклад с заключением об отклонении его просьбы о возвращении на службу бригадным генералом артиллерии, и, пока он тешится иллюзией кабриолета и трех лошадей, это же бюро дает подписать 29 фрюктидора (15 сентября) Комитету общественного спасения, председателем которого является Камбасерес, постановление, которым бригадный генерал Буонапарте, ранее прикомандированный к Комитету, вычеркивается из списка состоящих на службе генералов ввиду его отказа отправиться к назначенному ему месту службы.

Только в этот самый день, 29 фрюктидора, — и кажется весьма трудным, чтобы между этими двумя фактами был лишь простой случай совпадения, — составляется постановление об организации под началом Наполеона