Наполеон и его семья. Том I. 1769-1802 - Фредерик Массон

Предисловие к девятому изданию

Переиздавая этот том, я могу еще раз воспользоваться новыми сведениями. Документы, которые счастливый случай передал в мои руки, исправили, дополнили — почему бы не сказать этого — открыли мне политическую роль Жозефа и Люсьена Бонапартов в VI и VII годах Республики. Это, возможно, еще лишь часть истины, но сколь поразительная! Речь идет об установлении, осуществлении, падении и восстановлении господства клана на Корсике. Речь идет о том воздействии, которое эти корсиканские события, остававшиеся до сих пор неизвестными и о которых, кажется, не сообщил ни один островной историк, оказали на общую политику — и не только на государственный переворот 30 прериаля, но и на события брюмера.

Когда первые из этих документов попали в мои руки, факты, о которых они повествовали, показались мне до такой степени странными, что я был готов усомниться в них; но когда к отчету Центральной администрации Лиамона я смог присоединить некоторые письма генерала Лобуа, командовавшего дивизией на Корсике в VI году, бумаги полковника Фламана, коменданта города и цитадели Аяччо в VI и VII годах, книгу исходящих писем второй департаментской администрации в VII году и, наконец, переписку Бонапартов с комиссаром Директории Костой с VI по XIV год, мне было позволено полагать, что я держу в руках если не всю истину, то по крайней мере достаточно истины, чтобы быть обязанным поделиться ею с публикой.

Такая книга, как эта, ставящая своей целью откровенно и без утайки изложить деяния людей, чьё прошлое было тёмным, а само существование поначалу окутано тайной, не может претендовать на безупречную точность всех фактов с первого же раза. Уже немало то, что она указывает их последовательность и справедливо ставит некоторое количество вопросительных знаков. На обрывках документов, которые я собрал, я отметил в главе V беспокойство Жозефа по поводу преследований, направленных против друзей его семьи; я заподозрил некую растерянность в пылком красноречии Люсьена; но причина или предлог ускользали, и, поскольку документы отсутствовали в государственных архивах, связь фактов могла быть восстановлена лишь благодаря удивительным удачам. Они встретились, и, пришедшие из четырех различных, плохо согласующихся между собой источников, подлинные документы позволили мне утвердиться в моем убеждении.

Разумеется, Наполеон не появляется здесь лично. В VI и VII годах он находится в Египте, и можно полагать, что начиная с III года корсиканская сцена оставляла его довольно равнодушным. Он предполагал играть свою роль в другом месте — и он сыграл ее там. Но можно ли здесь отделить его от его братьев и можно ли отделить тех от Корсики? По мере того как глубже проникаешь в истоки Консульства, обнаруживаешь, что Жозеф и Люсьен приняли в подготовке событий значительное участие. Уже теперь все согласны признать, что без Люсьена дни брюмера были бы невозможны. Быть может, мы придем к тому, чтобы лучше различить участие, принятое в этом Жозефом; но, ограничиваясь тем, что установлено, признавая просто то, что принадлежит Люсьену, не очевидно ли, что если Люсьен осуществил брюмер, если брюмер потерпел бы неудачу без Люсьена, то брюмер не мог бы даже быть задуман, если бы девятью месяцами ранее Люсьен не был бы свергнут со своего пьедестала, а этим пьедесталом была Корсика?

Восставшая, можно сказать, против господства, которое благодаря победам Наполеона Бонапарты установили там в свою пользу и в пользу своего клана, та часть Корсики, которую Бонапарты оставили за собой, яростно отвергла их; их друзья, находившиеся там в меньшинстве, были обвинены и заключены в тюрьму; Люсьен рисковал быть обесчещенным, разоблаченным, исключенным из Советов, лишенным своего мандата. Он был спасен государственным переворотом 30 прериаля; одновременно он спас своих корсиканских друзей и укрепил свой пьедестал. Так он оказался готовым выступить в брюмере.

Следует ли из этого полагать, что на смену Директории он повлиял столь же сильно, как утверждал в своих мемуарах, — придавая, разумеется, своему поведению иные побуждения? Следует ли полагать, что это дело Лиамона, ничтожное для Директоров, но важнейшее для Люсьена, стало действенной причиной падения Мерлена и Ревельера? Почему бы и нет? Почему бы не поверить, что Люсьен искал, собирал, объединял интересы, ущемленные, как и его собственные, Директорами, и что он сделался вместе с Жозефом, остававшимся за кулисами, вдохновителем той революции, из которой он первым должен был извлечь выгоду? В этом едва ли можно сомневаться, и тем самым история проясняется, и часть истины, остававшаяся неизвестной, выступает наружу. Эта книга ценна лишь той искренностью, которую я в нее вкладываю: поэтому я счел нужным уже теперь опубликовать рассказ, составляющий приложение к настоящему тому. Позднее, когда, завершив книгу, я попытаюсь дать окончательное издание, я, без сомнения, включу эти материалы в главы IV и V, но для достижения такой цели и для написания четырех последних томов нужно еще много времени. Имею ли я право рассчитывать на него? За исключением ошибок, которые я исправляю, и новых указаний, которые я вставляю, я намерен оставить этим томам их первоначальный облик до того момента, когда смогу переработать их единым духом, чтобы это исследование воспользовалось всеми средствами, которые я сумею добыть; на этот раз, однако, не прибавленной заметкой или изменением нескольких строк я мог бы удовлетворить свою совесть историка, и, рискуя опровергнуть в приложении то, что я написал в тексте, я отдаю публике то, что я нашел.