Мои путешествия - Александр Евгеньевич Ферсман

Но и эта задача оказалась не простой. Мы должны были пересекать песчаные валы поперек, с юга на север. Их откосы достигли 20 градусов, а местами наша машина сваливалась вглубокие впадины, из которых, казалось, не будет выхода и которые достигали 30 метров глубины.　

Было нестерпимо жарко. Вода кипела в радиаторе. Машина гудела на первой скорости. Миша волновался. Мы подталкивали машину, устраивали перед ней настилы из веток саксаула и песчаной акации. И тем не менее, несмотря на все наши усилия, мы страшно медленно подвигались вперед.　

Казалось, нет конца песчаной гряде, и Миша стал поговаривать о том, что пески непроходимы, что мы сломаем машину и что надо с позором возвращаться назад. Я знал по опыту, что в такие минуты не надо возражать. Единственное, что надо сделать, — это остановиться, отдохнуть, разжечь костер, сесть уютно у горячего пламени, потолковать… и хорошенько выспаться. Этот план был выполнен. В песках спалось мягко и хорошо, несмотря на очень холодную ночь и резкий переход от дневного жара к ночной стуже.　

Ночь была черная, звездная, прекрасная южная ночь. Все мы устали от дневных впечатлений, забот и физического напряжения. Солнце поднялось уже высоко, когда мы проснулись. После отдыха наш отряд с новым усердием взялся за одоление песков. И странно… Утром бугры оказались не такими уж трудными, и машина брала их как-то легче, и все мы работали дружнее, выбирая дорогу, и Миша был веселее и меньше боялся за свою машину.

^{Через непроходимые пески проложена дорога с саксауловым настилом.}

Не прошло и четырех часов, солнце еще едва достигло зенита, как мы стали замечать, что валы становятся меньше, а пески, покрытые травой селина, местами становились более плотными. Поднявшись на небольшой холмик, я с радостью мог крикнуть своим спутникам, что через 100 метров мы будем на твердом берегу.　

Да, действительно, уже виднелся берег нашей песчаной реки. Снова ровная полынная степь, снова бесконечные канавки верблюжьих троп. С торжеством выехал Миша на твердую землю.　

Вкусный обед был наградой за преодоление первых препятствий. Даже солнце не казалось нам таким горячим, и мы очень скоро пустились снова в дальний путь.　

Два дня мчалась наша машина почти прямо на север. Снова все те же бесконечные степи, затянутые дымкой, те же скалистые хребты с мягкими, пологими перевалами, те же леса мягко склонявшихся перед нами ферул. Ни одного человека, ни одной кибитки, ни одного колодца. Сотни километров легко и спокойно проходила наша «КАО-1».　

Но где же обещанные нам гранитные массивы Джиланды (в переводе змеиное сердце)? Где холодные струи воды, вытекающей из скал этого оазиса?　

А. Ф. Соседко уверял нас, что как только обогнем слева вот этот хребет, спустимся круто в овраг, там будут Джиланды. Но… десятки раз огибали мы каменные гряды, десятки раз спускались в овраги, а Джиландов не было. Миша, недовольный тем, что предсказания нашего проводника не оправдались, останавливал машину, заботливо осматривал колеса, охлаждал радиатор и качал головой:　

— Никаких Джиландов нету, а вода-то у нас на исходе.　

В такие минуты, когда несколько падало настроение всей нашей братии, когда, уставши сидеть на тюках и бочках, все ложились на траву, вдыхая горький запах полыни, я снова прибегал к своему верному средству.　

Мы останавливались. Устраивались удобно на сброшенных мешках, разводили маленький костер из сухих веточек, долго-долго пили кок-чай и слушали густой бас геолога Юдина, рассказывающего о том, как он видел тигра.　

Мы не очень верили в тигра, делили на пять достоверность рассказов, но все-таки это увлекало нас, и мы переносились в своеобразную обстановку Памира и его снежных высот.

^{Кибитка в Кызыл-Кумах.}