Мои путешествия - Александр Евгеньевич Ферсман

ПЕРВАЯ МЫСЛЬ

…Еще в 1928 году, когда мы летели на самолете в Чарджуй, заканчивая пересечение Каракумской пустыни, мы с особым интересом смотрели в окна самолета на запад, увлекаясь замечательной картиной, открывавшейся по ту сторону кроваво-красной Аму-Дарьи. Бесконечные, казалось, пески тянулись далеко на запад. Среди них вдали синели останцы каких-то горных хребтов, и между ними длинными песчаными реками извивались, как желтые змейки, полосы песка.

Нас невольно влекло в этот новый, неведомый край. Мы знали, что его пересекли немногие экспедиции начала XIX века, что за последние годы отдельные отряды из Ташкента проникали с юга к этим хребтам в поисках полезных ископаемых. Вместе с тем мы прекрасно понимали, что перед нами огромная новая, неисследованная область, которая тянется почти до Казалинска на северо-востоке, замыкается зелеными оазисами Хорезма в Приаралье, к востоку, у подходов к оазису Ташкента, сменяется степями, а на юге, в долине Зеравшана, она отрезается от предгорий южных хребтов зелеными культурными районами Самарканда и Бухары.　

Живительная полоска Аму-Дарьи в ее извилистом течении отрезала северные Кара-Кумы от этих песков, прозванных населением Кызыл-Кумами — «Красными песками», потому что их цвет значительно отличался от серо-черных и грозных песков Каракумской пустыни.　

Сидя тогда в самолете, я написал записку своему спутнику: «Вон налево новая область для наших научных исследований…»　

Так зародилась мысль о Кызылкумских экспедициях.　

Уже в 1931 году Академия наук СССР направила туда первые рекогносцировочные экспедиции. Ряд отрядов проник с юга в восточную часть кызылкумских песков, а другие отряды начали исследования этой области из столицы Каракалпакии Турткуля.　

Так началась серия Каракалпакских экспедиций, и сейчас, когда я пишу эти строки, передо мной лежат уже многие тома и монографии, посвященные этому краю, впервые открытому для новой промышленной жизни и для завоевания производительных сил экспедициями Академии наук СССР.　

Но тогда все было для нас ново. И оголенные хребты из белого мрамора, и месторождения полезных ископаемых, и какой-то сказочный гранитный массив в середине пустыни с сетью гранитных жил. Пионер исследований Кызыл-Кумов геохимик А. Ф. Соседко с увлечением рассказывал нам об этой замечательной стране. И хотя мы были убеждены, что многое он преувеличивает, все-таки нам захотелось своими глазами посмотреть Кызыл-Кумы, их природные богатства, оценить их будущее. Нас манили эти безбрежные просторы — 20 миллионов гектаров песков и степей. И они нас уже не страшили, так как мы научились побеждать Кара-Кумы, а там больше 36 миллионов гектаров грозных песков!

НАЧАЛО ЭКСПЕДИЦИИ

И вот, наконец, мы собрались.　

С нами едут в удобном вагоне скорого поезда исследователи Памира и один из смелых пионеров памирского золота. Едет с нами и А. Ф. Соседко, который рассказывает, что на станции Керминэ[34], где находится центр каракалпакскою советского правительства, нас ждут автомобили и чуть ли не оркестр музыки.　

В чудесное майское утро заспанные выходим мы из международного вагона с молотками, рюкзаками, мешками и другим экспедиционным снаряжением.　

На пустынном перроне прохаживается «ковбой» в продырявленной фетровой шляпе — директор комплексного научно-исследовательского института Каракалпакии, командор нашего пробега, начальник экспедиции, представитель каракалпакского правительства — таковы его многочисленные звания. Так он сам отрекомендовался нам.　

Он докладывает нам, что «КАО-1» готова к выступлению, что, как только нас накормят курицей, мы двинемся в путь.　

Мы идем на базу, где снаряжаются караваны, идущие в глубь Каракалпакской области, в северо-восточную часть аула Тамды[35].　

^{Тысячелетний тут в Ленинабаде.}

Большой двор весь заполнен грузами, хлопком, бочками, верблюдами, арбами приходящих и уходящих караванов. Среди этой пестрой картины наше внимание привлекает новенький, чистенький, зеленый грузовичок-полуторатонка. Около него, поглаживая его стальной корпус, стоит водитель машины — шофер Миша.　

«КАО-1» — первая машина Каракалпакской автономной области. Ее выделило правительство для нашего автомобильного пробега через пески, к ней приставлен лучший шофер Каракалпакии. Громадные бочки с бензином заполняют почти всю полуторатонку, а на них грузятся еще бочки с водой, какие-то тюки, баулы, мешочки, мешки. Растет гора всякого груза на нашей машине. Со страхом посматривают на нее мои спутники, которым надо будет взгромоздиться на все это. Спокоен лишь тот, комуместо предназначено рядом с шофером в кабине.　

Мы идем в холодок приюта базы, пьем чай, гуляем, снова пьем чай, ждем обещанную курицу, потом снова гуляем, с волнением посматриваем на «КАО-1», которая мирно стоит среди верблюдов, скромно и тихо спрашиваем командора, украдкой поглядывая на часы, не пора ли ехать.　

«Куда спешить, все равно сегодня не доедем. День жаркий, машина накалится», — и шофер Миша с любовью и заботой посматривает на стального коня.　

Наша задача серьезная и большая. Мы хотим проехать сначала в Тамды, оттуда, отмерив сотни две километров, достигнуть аула Джиланды, а затем — и это нам кажется самым интересным — пересечь пески и впервые в истории Кызыл-Кумов с востока на машине приехать прямо в Турткуль, на главную площадь перед исполкомом…　

Мечты, мечты!.. Этот план остался только планом, и мне придется подробно рассказать, как из этого ничего не вышло, как мы не приехали в Турткуль и как мы чуть не погибли с нашей машиной в тяжелых песках.　

Но А. Ф. Соседко убеждал нас, что все это очень просто, близко и легко, что песков на нашей дороге почти не будет, что через каждые 20 километров имеются родники воды, что даже не будет жарко, так как там защищают от солнца горы, а около Джиландов, километров за 500 от исходной нашей точки, есть, как он уверял нас, два или три тенистых дерева.　

Мы так уверились в том, что все это просто, что даже наш командор из Турткуля в ковбойской шляпе стал с нами мечтать о легком пробеге и на дорогу запасся бочонком вина, чтобы праздновать