Мои путешествия - Александр Евгеньевич Ферсман

расходятся веера арыков. Пестрым ковром лежат поля, как лоскутки древнего единоличного землепользования. Резко отличаются новые виды культур от старых. Прямолинейные новые арыки резко выделяются на фоне древних арычных систем. Еще дальше вы видите наслоение отдельных культур на поселениях: крепостные стены квадратом окружают прямолинейную стену скученных домов с базарной площадью посредине — такова примитивная форма старых поселков-крепостей. Но немного дальше вы видите и следующую стадию развития культуры — базар выносится наружу в особую крепостную ограду вместе с караван-сараями, и простая четырехугольная примитивная крепость дополняется непрерывными зигзагами линии новых поколений. Затем поселение начинает обрастать вокруг крепостной стены. Но и здесь около стен сохраняется структура домов, налепленных один около другого. Наконец еще дальше от стены вырастают отдельные крепостцы-владения, окруженные несколькими танапами земли. Это самостоятельные владения выходцев из общей системы. И все эти этапы хозяйственного развития Хорезма, связанные с его историей и культурой, сейчас дополняются постройкой новых, европейского типа, домов и кварталов, с широко разбросанными украинскими мазанками или вытянутыми вдоль дорог системами домов.　

Но вот в районы оазисов с их белыми пятнами сбросовых вод начинают врезаться желтые извилины песков. Они надвигаются со всех сторон, придавая новый колорит ландшафту, а среди песков все резче и резче вырисовывается мощная Аму-Дарья — то темнокрасная, кровавая, в обрывистых берегах, то окаймленная черными пространствами тугаев — зарослей, то светлая и сияющая, то сверкающая, подобно стали, с черными точками каюков.　

Чтобы избежать воздушных ям, мы летим над самой рекой. Маленькими точками кажутся на ней каюки с парусами и одиноко затерянный в пустыне пароходик.　

Мы пролетаем почти над воротами Аму-Дарьи — Тюя-Муюном около Питняка. С самолета прекрасно виден гребень коренных пород, пересекающий реку и как бы связывающий в единое целое Кызыл-Кумы с Кара-Кумами. Глаз легко различает среди песков выходы коренных пород, их строение в виде останцев и кыровых скамеек, ясно видит пестрые смены пород, пытливо высматривает с высоты 500 метров, где находится серный горизонт, положивший начало богатству Кырк-Джульбы.　

^{Аму-Дарья около Дарганаты.}

Но самое замечательное, что видишь с аэроплана, — это пески. Все то, что нами наблюдалось и переживалось в наших экспедициях, все те формы песков, которые столь детально изучались и разгадывались нами, сейчас, во время полета, как на ладони, и для меня несомненно, что изучение характера и форм песков легче всего может быть проведено с самолета. Дело в том, что сверху вы не только различаете основные линии песков, но очень резкие и определенные изменения в их окраске. Вы различаете прежде всего подвижные, незакрепленные или мало закрепленные пески. Они совершенно светлые. Светлой, телесной окраской заливают они оба берега около Чарджуя, или нагромождаясь в виде дюн возле реки, или перекрывая сверху гребни длинных гряд, вытянутых приблизительно меридионально, с отклонением на 30–50 градусов к северо-востоку. Более темный, серовато-коричневый тон имеют закрепленные пески склонов. В красный и розовый цвета окрашены такырные заполнения низин. А дальше — белоснежные шоры, темносерые и почти черные пески Аму-Дарьи, отмытые ее мутными водами от мельчайших частиц.　

Все формы песков проходят под вами. Вы с интересом следите за верблюжьими тропами, проложенными вдоль гряд, или по склонам котловин, различаете черные точки овец, а прищурясь, видите лишь огромные длинные полосы с северо-востока на юго-запад, как бы полосы океана и среди них столбы восходящей пыли смерчей…　

Но вот показались полосочки моста через Аму-Дарью, Чарджуй, и самолет мягко подкатывает к аэростанции Добролета.　

Наша экспедиция кончается, но нам не хочется с этим мириться. Мы садимся в товарный поезд и направляемся в Репетек, где с 1912 года существует известная Репетекская песчаная станция.　

В семье географов — учеников и друзей по Географическому институту — проводим мы вечер, осматриваем приспособления для защиты от песков, знакомимся с научными работами станции и делимся впечатлениями. Репетекская станция и станция на серном заводе — два ценнейших опорных пункта для изучения климата Кара-Кумов и его особенностей.　

В Ашхабаде мы заканчиваем работу. Готовимся для доклада правительству о результатах экспедиции, укладываем снаряжение, записи и прочее. В последний раз на докладе встречаемся с теми, кто верил и кто не верил в нашу экспедицию, благодарим за помощь и сожалеем о том, что экспедиция окончилась.　

В то время как удобный вагон уносит меня за 6 000 километров, в Ленинград, наши друзья по экспедиции заканчивают ее на обеих машинах новым смелым пробегом по пескам и тугаям Аму-Дарьи и Чарджую. В два дня без недоразумений пробегают наши двенадцатиножки новые 500 километров, вплоть до линии железной дороги.　

Третья Каракумская экспедиция закончена…　

***

Огромная научная работа проделана за истекшие годы научными организациями и ведомствами Туркмении. Специально созданный Скотоводческий комитет положил начало культурно-хозяйственным базам в песках. ВСНХ[33] создал опытный серный завод, давший первую серу Советскому Союзу. Статистическое управление впервые провело учет населенных пунктов и колодцев и свело свои наблюдения в первую» рукописную пятиверстную карту. Кара-Кумы сейчас перестали быть тем белым пятном на карте, которым они были до 1925 года. Сейчас можно в них строить хозяйство на определенных данных и можно подвести под строительство жизни почти 130 000 туркмен научно поставленную материальную базу. Но, конечно, пока сделан в познании Кара-Кумов только первый шаг. Значительное количество проблем только поставлено, но не разрешено, и еще много сил должно быть потрачено, чтобы раскрыть во всем многообразии природу песков.　

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

В ПЕСКАХ КЫЗЫЛ-КУМОВ

(1932)

«…Какое странное и манящее и несущее и чудесное в слове: дорога!　

…как ты хороша подчас далекая, далекая дорога!»

Н. В. Гоголь