Ашер - ДиДжей Криммер

Она отвечает сразу, запускает руки мне в волосы и притягивает ближе. Когда наши губы размыкаются, я словно в тумане.

— Мне следовало сделать больше. Ради тебя я сжёг бы весь Иной Мир дотла.

— Покажи, — тихо говорит она. — Покажи, как много для тебя значит всё это… мы… вместе.

Я встаю и поднимаю её за собой. Наши руки не размыкаются, пока я веду её к кровати. Она опускается на неё и тянет меня следом. Мои пальцы находят пуговицы её платья.

— Ты уверена? — спрашиваю я, вглядываясь в её глаза в поисках хотя бы тени сомнения.

— Я хочу тебя на всё отпущенное мне время. И если у нас есть лишь это мгновение, то я должна провести его с тобой — настолько полно, насколько возможно, — отвечает она.

Я раздеваю её медленно, благоговейно. Каждый обнажающийся дюйм кожи — открытие, возвращение утраченного. Она помогает снять мою одежду; её руки нетерпеливы, но осторожны, словно она наносит на карту рельеф моего тела и запечатлевает его в памяти.

Когда мы оба остаёмся нагими, я на мгновение замираю, чтобы просто на неё посмотреть. Увидеть в мягком лунном свете из маленького окна. Осознать, что она настоящая, она здесь и выбрала меня. Её тело изменилось с тех пор, каким я его помню. Появилась мягкость, которой прежде не было. Мои пальцы лениво скользят вверх по полным бёдрам. Большим пальцем я провожу по шелковистой коже живота, и от прикосновения она тихо ахает. Я сдерживаю рык, который рвётся наружу от этого звука.

Я вижу, как округлые губы приоткрываются, когда беру её груди в ладони, и мой рот повторяет их движение. Под руками она совсем не такая, как прежде, и всё же совершенна; она — абсолютное совершенство. И моя. По-настоящему, истинно, безоговорочно моя.

— Я… — начинаю говорить, но слова ничтожны рядом с громадой чувств. Они застревают в горле и не выходят.

— Я знаю, — шепчет она. — Я чувствую. Чувствую всё. То, что ты показал, что сделал, говорит громче любых слов, Томас. — Она умолкает, а я устраиваюсь между её ног. Мэдди смотрит вниз, на наши тела, затем вновь мне в глаза и улыбается. — Я тоже тебя люблю, — говорит она, скользит руками к моей пояснице и направляет тело вперёд, уничтожая расстояние между нами.

Я медленно вхожу в неё; она ахает и притягивает меня ещё ближе, её тело приспосабливается к моему. Ладони сжимают мои ягодицы, ногти слегка впиваются в кожу.

— Да, — выдыхаю я, позволяя одному слову выразить все остальные.

— Да, — вторит она мне, дыша в шею. — Да, Томми, пожалуйста.

Я на мгновение замираю и смотрю на неё. — Скажи ещё раз. — Голос хрипит от отчаяния, когда я вхожу так глубоко, как только могу.

— Ах! — вскрикивает она, закатывая глаза от наслаждения. — С-сказать что? «Да»?

— Нет, — стону я, выходя, а затем вновь пронзая её и наслаждаясь совершенным телом, которое облегает меня, как ничто другое. — Моё имя, Голубка. Я не слышал его веками. Произнеси снова.

Она смотрит на меня затуманенными от желания глазами. — Томми, — выдыхает, когда я врезаюсь в неё. — Томми, — повторяет, пока я продолжаю быстро двигаться. Я хватаю её за ноги, оборачиваю вокруг себя и одной рукой поднимаю вверх.

— Не останавливайся, — тяжело дышу я, вставая и прижимая её к стене. — Это имя принадлежит тебе, Мэдди. Никогда не переставай его произносить.

— Томми! — кричит она, царапая ногтями моё горло.

— Бля-я-ять… — скулю я, кусая её за плечо и запутывая руку в волосах. Я резко тяну их.

— Ещё! — кричит она, и я тяну сильнее. Заметив сбоку стол, несу её к нему, свободной рукой сметаю всё на пол и укладываю сверху.

— Нет! — разочарованно вскрикивает она, когда я выскальзываю из неё.

— Тише, — приказываю я, опускаясь на колени. — Я голодал почти два века. Позволь мне насытиться.

— АХ! — Её крик захлёбывается, когда я погружаю в неё язык. Железной хваткой развожу её бёдра. — Томми!

— Вот моя девочка, — хвалю я, прикусывая набухший клитор. — Скажи, кому ты принадлежишь.

— Тебе! — выдыхает она, грубо вцепляясь в мои волосы, отчего член дёргается. — Только тебе, всегда… Т-тебе! О! Т-Томми! — На оргазме её спина выгибается, и я пожираю его. Каждый спазм, каждую каплю. Всё принадлежит мне… только мне.

Её тело дрожит от отголосков, взгляд затуманен, когда я встаю и склоняюсь над ней.

— Так, — ухмыляюсь я и провожу языком по её губам, делясь восхитительным вкусом с её роскошным ртом. — Где я остановился? Ах да. — Я с силой хватаю её за бёдра и вновь заявляю на неё права. Глаза снова закатываются, и я обхватываю её горло. — Смотри на меня, Голубка. Я слишком долго видел эту прекрасную синеву лишь в воспоминаниях. Не отводи от меня глаз. Никогда. — Она встречается со мной взглядом, и от этой связи горло сжимается. — Я люблю тебя, — выдыхаю я, изо всех сил стараясь не сломаться.

— Я… Я тоже тебя люблю, Томми, — выговаривает она, обвивая руками мою шею и притягивая к себе. Её губы захватывают мои, и я чувствую завершённость. Впервые за несколько веков я вновь цел.

Я продолжаю двигаться внутри неё, не разрывая поцелуя. Она встречает каждый толчок так, словно мы созданы друг для друга, — потому что мы и созданы друг для друга.

Она кончает первой, тело сжимается вокруг меня, крик наслаждения глохнет на моих губах. Через считаные секунды я следую за ней за грань и наполняю её со стоном из самой глубины души. Она поглощает каждый звук, мягким языком ласкает мой, пока оргазм не утихает.

Ещё долго мы не двигаемся. Я кладу голову ей на плечо и глубоко вдыхаю тёплый аромат.

Она здесь, она настоящая. И наконец моя. Только она и я, навсегда.

Когда мне удаётся совладать с собой, я поднимаю её на руки и несу к кровати. Бережно укладываю, не убирая ладони. Боюсь, что, утратив прикосновение, снова её потеряю. Я ложусь рядом и прижимаю её тело к своему. Голова Мэдди покоится у меня на груди, и я улыбаюсь — впервые за целую вечность.

— Мы сделали это, — шепчет она. — Действительно сделали. Снова нашли друг друга.

— Да, — отвечаю я, прижимаясь губами к её волосам. — И больше не отпустим. Не на этот раз. Ни за что.

Она слегка двигается и поднимает на меня взгляд, полный надежды и желания. — Пообещай мне кое-что.

— Всё что угодно.

— Пообещай, что больше никому не позволишь забрать меня у тебя. Что бы ни произошло. Кто бы ни пришёл.

— Обещаю, — говорю я от всего сердца. — Больше ничто нас