Ашер - ДиДжей Криммер

— Судьба и правда жестокая госпожа, любовь моя.

— К чёрту Судьбу, Томми. Мы сами — предназначение. И если даже смерть не смогла нас разлучить, я не позволю каким-то прутьям встать между нами теперь.

— За мной придут, Мэдди. Не знаю, сколько у нас времени.

— Вечность, Томас Ашер. У нас есть вечность, — настаиваю я, цепляясь руками за прутья и желая, чтобы они оказались такими же фальшивыми, как цветы, оставленные в Блаженстве. — Нам ещё рассказывать истории и создавать воспоминания. Я не потеряю тебя снова, едва обретя. Не потеряю. — Я замедляю попытки, а рука Томаса опускается с неподвижной ручки.

Случай снова вмешивается, вытащив очередной шарик: — N case of emergency — в случае чрезвычайной ситуации — сперва убедитесь, что испробовали все варианты.

— Прекрати говорить дурацкими загадками.

— Это не загадки, Ашер. Это бинго. Ты никогда не играл?

— Зачем ты это делаешь? — цедит Томас, глядя на Случая.

— Я ничего не делаю. Всё просто есть как есть.

— Почему? — умоляет Томас; хрипота выдаёт его отчаяние.

— Почему, почему, почему, почему, почему, — с насмешливым раздражением тараторит Случай. — Почему у всего должна быть причина? Почему оно не может просто БЫТЬ? М-м? С хорошими людьми случаются плохие вещи. Почему? Просто. Потому что. С плохими людьми случаются хорошие вещи. Почему? А почему бы нет? Некоторые вещи лишены смысла. Почему? Потому что мне так захотелось. Потому что так должно быть. Потому что что-нибудь да должно произойти — почему не это? Причины нет. Всё просто есть. Жизни всё равно. Она не начисляет баллы за хорошее поведение. Она просто бросает кости и делает расчёты. Но почему? Должна же быть причина. Просто обязана. Нет. Не. Обязана.

Томас сжимает кулаки по бокам и выглядит так, будто вот-вот бросится на Случая. Не думая, я кладу руку на ручку со своей стороны врат и легонько тяну. Без лишних усилий, без сверхчеловеческой силы я нажимаю на неё и, к моему полному и абсолютному изумлению, замок открывается, а дверь чуть поскрипывает на петлях.

— Открыто, — потрясённо шепчу я. — Врата просто открыты.

— Вы только посмотрите, — с улыбкой напевает Случай. — Они всё это время были открыты.

— Почему врата не заперты изнутри?

— Врата служат двум целям: не впускать одних и не выпускать других. Никто прежде не пытался покинуть Блаженство, поэтому запирать их не было причин. Всё когда-нибудь случается впервые. Полагаю, руководство захочет высказаться по этому поводу. Но это уже не ваша проблема. — Случай снова запускает руку в клетку и вытаскивает два шарика. — G-O.

— Go. Идём, — говорит Томас, и на лице Случая расплывается улыбка.

— Бинго, — ухмыляется он и исчезает так же внезапно, как появился.

Я распахиваю дверь шире и восторженно переступаю порог навстречу Томми. В то же мгновение, когда тело пересекает границу Блаженства, меня топит поток воспоминаний. Давно похороненные и уже целую вечность не испытанные боль и травмы изливаются наружу, сотрясая тело немыслимыми мучениями. Кажется, будто меня физически разрывают пополам, а волна за волной радости и печали поглощают меня. Словно вся жизнь выпарена до единого мгновения, которое обрушилось разом: каждая вершина и каждая пропасть сконцентрированы в одной микросекунде.

В Блаженстве я почти ничего не чувствовала, хотя поводов было так много; теперь же остро и во всей полноте ощущаю каждую мелочь. Чувства столь сильны, что лишают меня подвижности, заставляют тело свестись от боли.

И тут физическое ощущение помогает разуму сосредоточиться на настоящем. Твёрдая, шершавая рука Томаса ложится мне на плечо. Вторую руку он кладёт на другое плечо, ободряюще сжимает их, ловит мой взгляд и сквозь хаос направляет всё внимание к себе.

— Всё хорошо, моя голубка. Теперь ты в безопасности. Ты моя. Больше ничто не сможет причинить тебе боль.

— Но причиняет. Столько всего в прошлом. Мне так больно, и теперь я чувствую её. Повсюду.

— А я рядом. Тебе больше не придётся встречать её в одиночку. Никогда больше не придётся чувствовать что-либо одной. Мы вместе пройдём сквозь боль.

— Пока не вернёмся к наслаждению, — с надеждой шепчу я.

Из точек соприкосновения с Томасом в тело возвращаются силы. Я позволяю его уверенности укрыть меня от бури внутри.

Он наконец обнимает меня целиком, и всё моё тело прижимается к его жадным объятиям. Расстояние, веками зиявшее пропастью и ещё несколько мгновений назад удерживаемое железом, наконец сократилось до нуля. Я могла бы провести здесь ещё восемь жизней, но Томас обнимает ещё крепче, а затем слегка отстраняется.

— Нам нужно идти. Нас будут искать, — настаивает он.

— Куда? — спрашиваю я, ничего не зная о мире за пределами Блаженства, в который только что вошла.

В глазах Томми вспыхивает огонь. — У меня есть идея. Иди за мной.

— Куда угодно, если ты поведёшь, — отвечаю я, провожу ладонью вниз по его руке и сплетаю наши пальцы.

И мы пускаемся в путь.

Глава тридцать девятая

Красная метка

Кейн

ООО «Дверь Смерти»

Большой Ди говорит, не отрывая взгляда от экрана на дальней стене:

— Чего я всё ещё не понимаю, так это зачем Ашер вообще осмелился войти в Катакомбы.

Он отрывает взгляд от стены с точками и переводит глаза с Ру на меня. Мы уже некоторое время сидим в его кабинете. Мне не особенно хочется делиться подробностями нынешней ситуации, но искренность во взглядах Ру и Милосердия в сочетании с гневом в голосе Ди — достаточная причина.

— Любовь, сэр, — прямо отвечаю я.

— Любовь? — повторяет за мной Ди.

— Да, сэр. Это единственное, что долговечнее Смерти.

— Осторожнее, жнец.

— Просто цитирую друга, сэр. Мудрые слова одной заблудшей души.

— Запиши в свою книгу афоризмов, Кейн. Мне нужны мотивы, а не чувства. — Всё лицо Ди краснеет, и, клянусь, кажется, будто из его черепа вот-вот повалит пар, как у мультяшного кота.

— Любовь способна побудить нас к самым безумным поступкам, ты не находишь, Ди? — вмешивается Милосердие со своего места. Когда Ди смотрит на богиню, огонь в его глазах вспыхивает с новым треском. В молчании они делятся чем-то, что известно лишь им двоим. Я возвращаю разговор к пропавшему жнецу.

— Ещё он говорил, что его мучают воспоминания. Они становились всё ярче. А боль и утрата пожирали его.

— Боль, — шепчет Милосердие со странным блеском в глазах.

— Отвлекала его. От работы. На меня. — Ди качает головой. — Вот поэтому, Милосердие, воспоминаниям и прошлым отношениям нет места в Ином Мире. Они только мешают.

— Они