Ашер - ДиДжей Криммер

— Каждый здесь — не просто число, Ди. Всякая перешедшая душа приносит с собой историю и отчаянно желает написать следующую.

— А у меня есть работа, которую необходимо выполнить.

— В твоей версии Иного Мира найдётся место и для того и для другого. В той, о которой ты мечтал вместе со мной под деревом, поцелованным луной.

Упоминание дерева, тех ночей и мечтаний бьёт сильнее, чем я готов признать. Я снова отвожу взгляд и сосредоточиваюсь на доске отслеживания.

— Мечты моей наивной юности столкнулись с суровой реальностью. То, что мы придумали много лун назад, неприменимо к миру, в котором живём сейчас. Это просто невозможно.

— Мечтать — значит создавать возможность. Воображение становится реальностью. Если это может произойти здесь… — Милосердие кладёт ладонь на грудь. Я замечаю серебряные шрамы, блестящие на нежной кисти и пальцах, и в груди возникает укол. — Значит, способно произойти и здесь. — На последних словах она той же рукой указывает на окружающую комнату.

Прежде чем мы успеваем углубиться в тему, снаружи кабинета раздаётся шум. Огромные двустворчатые двери распахиваются. Кейн и Ру входят твёрдым шагом, а за ними семенит Кларенс.

Все резко замирают, увидев Милосердие; её сияние полностью захватывает внимание.

Ру ахает, а Кейн спрашивает: — Что здесь происходит?

— Да какого хрена, Кларенс? Теперь мы пускаем в мой кабинет вообще всех подряд?!

— Я думал, вы сказали, что ждёте их, сэр, — бормочет Кларенс с растерянным лицом.

— Неважно, Кларенс. Возвращайся за стол, пожалуйста.

Он понуривает плечи и выходит из кабинета.

— И больше никаких посетителей, Кларенс. — Я на секунду задумываюсь. — Кроме пиццы. Для пиццы время найдётся всегда.

Когда Кларенс выходит и закрывает за собой двери, я обращаю внимание на две души, вошедшие в мои покои. Я совершенно точно помню, что требовал аудиенции лишь с одной.

— Кейн, я велел прийти одному. Чудо-девочка мне для этого не нужна.

— Очень жаль, сэр. В последнее время мы вроде как идём в комплекте. — Кейн отвечает без колебаний; его верность непоколебима.

Милосердие выходит вперёд и прерывает разговор, который мы с Кейном даже не успели начать.

— Ты, должно быть, Ру Чемберлен. Ещё одна заблудшая душа найдена, — щебечет Милосердие и улыбается черноволосой с оранжевыми прядями главе ОЗД.

— Милосердие, — благоговейно шепчет Ру.

— Простите? — вмешивается Кейн.

— Ты ведь Милосердие? Потерянная тройняшка.

— Во плоти, — подтверждает Милосердие, подходя ближе к Ру. — И я обязана тебя поблагодарить.

— Меня? — Ру показывает на себя. — Что я сделала?

— Ты вернула прощение в мир, созданный исключительно ради производительности. Показала, что доброте всегда есть место — даже в самой жёсткой системе. Ты помогла мне вернуться.

— Не уверена, что всё это благодаря мне.

— Я уверена, — настаивает Милосердие. — Сестры изгнали меня во имя простоты и порядка. Но вы со своей работой зажгли искру. В буквальном смысле.

— Правда? Что ты имеешь в виду? Как?

— Я не могу до конца объяснить, но полагаю, что первая душа, которой ты помогла совершить переход, вернула сострадание в Иной Мир. Тепло твоего духа принесло настоящее тепло многим, включая меня. Твоя работа внесла свет в лишённое света место и помогла мне найти дорогу обратно в историю.

Лицо Ру озаряют изумление и восхищение. Во время разговоров со мной такого никогда не случалось, что я считаю грубым. — Это невероятно. Не верится, что я с тобой встретилась. Мне столько всего хочется обсудить. Мы так много можем сделать вместе. У меня столько идей.

Милосердие смеётся над её чрезмерным энтузиазмом. — Не сомневаюсь, милая. Не сомневаюсь.

Если в комнате станет ещё слаще, мы все заработаем диабет.

Я сурово вмешиваюсь: — Ненавижу прерывать это трогательное единение сострадательных умов, но я тут вроде как пытаюсь заставить всех перестать мне перечить, а болтовня тормозит дело.

Все поворачиваются ко мне, и я выпрямляюсь в кресле.

— Кейн — и ты, Ру, раз уж явилась вопреки моему желанию, — я выяснил, где находится Ашер. — Я умолкаю, ожидая реакции, которой не следует. Раздражённо продолжаю: — Будете притворяться удивлёнными? Или уже признаетесь, что помогли ему?

— Даже если помогли, в этом нет ничего дурного, — к моему раздражению, Милосердие выступает на их защиту.

— В этом дурно всё. Здесь главный я. Помните имя на золотой табличке? Правила устанавливаю я. — Я спешу пресечь это, пока всё моё царство не превратилось в огромный кружок вязания.

— Он в Катакомбах, — признаёт Кейн, и это бесит сразу по нескольким причинам. Во-первых, я только что самостоятельно всё выяснил, а он украл мой эпичный момент. Во-вторых, честно признался в соучастии, что раздражающе достойно уважения.

— Он в Катакомбах, — объявляю я, но слова уже утратили всю силу. — Где его нельзя схватить.

— Но это не значит, что там ему ничто не угрожает, — зловеще произносит Милосердие.

— Что она имеет в виду? Что ты имеешь в виду? — быстро спрашивает Ру.

— В Катакомбы не могут проникнуть ни обитатели, ни божества, — объясняет Милосердие вместо меня, поскольку все, по-видимому, забыли название проклятого шоу. «Шоу Большого Ди». Это «Шоу Большого Ди». — Если войдёшь, выход придётся искать самому. Путь у каждого свой. И все пути извилисты и коварны. Так что Ашер защищён от Ди и моих Сестер, которые могли бы отправиться за ним, но не от того, что ждёт его внутри.

— И когда он выберется, в безопасности тоже не будет. — Я умолкаю, затем поправляюсь: — Если выберется, точнее.

— Интересно, зачем он вообще туда пошёл, — размышляет вслух Милосердие.

— Ему дали шанс, и он им воспользовался, — сообщает Кейн.

— Что ты сказал? — одновременно спрашиваем мы с Милосердием. А затем оба наседаем на жнеца и спасительницу душ. — Ты сказал «шанс»?

— Да, — отвечает за напарника Ру.

— Вы с ним встречались? — спрашивает Милосердие.

— С кем? — в один голос отвечают Кейн и Ру, хотя вопрос у каждого звучит по-разному.

— Со Случаем, — говорит Милосердие.

Наступает тишина. Все взгляды устремляются на Кейна.

— Да, — наконец отвечает он.

— Что? — гремлю я. — Когда? Где?

— Когда мы собирали душу в Вегасе. Он сказал Ашеру, что тот может вновь обрести свою любовь. Что в Ином Мире ещё не всё потеряно.

— Наглость и капризность этого назойливого отщепенца действуют мне на нервы.

— Полегче, капитан Тезаурус. Ничего страшного не случилось.

— Ничего страшного? — шиплю я на Кейна.

Голос Ру обрывает мою тираду: — И кто во всей этой истории Случай?

— Случай — мой брат, — отвечает Милосердие. — Приходит и уходит, когда пожелает. В семье он вроде белой