Ашер - ДиДжей Криммер

Не знаю, как долго мы остаёмся в этой эйфории. Знаю лишь, что это один из самых сильных моментов моей жизни. Когда зрение проясняется, а комната возвращается в фокус, я встречаюсь с кристальным взглядом Мэдди. Она уже смотрит на меня. В её глазах нет ни испуга, ни потрясения, ни сомнения. Только открытость.

Она сидит на мне верхом, мой размягчающийся член всё ещё удобно соединяет наши тела. Дыхание неровное, кожа раскраснелась.

Мне знакомо желание. Знаком голод. Но это не то и не другое.

Это капитуляция — и она меня пугает.

— Мэдди, — медленно произношу я. Обхватываю ладонями её лицо с двух сторон, удерживая на расстоянии, словно ещё могу остановить грядущее. Словно мы уже не пересекли все важные границы.

Она без колебаний прячет лицо у меня на груди. — Только не жалей теперь.

Слова с силой, превосходящей удар кузнечного молота, возвращают нас в реальность.

Я сжимаю её затылок и притягиваю лицо к своему. Не спешу, когда наши губы снова встречаются: теперь медленнее, глубже, словно пытаюсь заякорить себя в ритме её дыхания. Рты расходятся лишь на несколько миллиметров; мой лоб покоится на её. Мы оба тяжело дышим, кожа влажная, сердца по-прежнему несутся вскачь.

— Я не знала, что это может быть так, — шепчет она.

Я сглатываю.

— Я тоже.

Это правда. Лишь однажды я уже ощущал настоящее так же полно — в прошлый раз, когда был с ней.

Наконец я пытаюсь сесть и помогаю ей с меня подняться. Она тихо смеётся, и звук оседает где-то глубоко в груди. Я машинально поддерживаю её, крепко держа за талию и пока не желая отпускать.

Я мог бы остаться так навечно. Никогда не хочу покидать этот миг. На меня накатывает умиротворение — или это радость? И то и другое, понимаю я. Кажется, это называют счастьем.

Мимолётным счастьем. Как бы мне ни хотелось, я знаю, что не могу остановить время.

А следующие слова Мэдди возвращают меня к суровой правде нашей реальности.

— Я не могу выйти за Алистера. Просто не могу отдать себя мужчине, которому не принадлежит моё сердце.

— Обязательно говорить о нём сегодня? Мы знаем, какие жестокости ждут утром. Не позволим им испортить наше время.

— Моё сердце принадлежит тебе, Томми. Всегда.

От признания живот наполняется теплом, а от мысли о Мэдди рядом с тем мерзким мужчиной кожа горит.

Я сажусь прямее и хватаю Мэдди за плечи.

— Ты говоришь серьёзно? — требую я.

— Что?

— Что не можешь выйти за Алистера? Что связана с ним против воли? Что принадлежишь мне?

— Да. Я говорю это всем своим существом. Он отвратительный пёс, и я не желаю иметь с ним ничего общего.

Пока Мэдди говорит, я думаю обо всём, что построил для себя после ухода из имения Уиткомбов. О любви отца, тоске по матери, гордости за эту мастерскую. Думаю обо всём и понимаю: ничто не имеет значения, если у меня не будет Мэдди. Я не знал, что мечтать о ней вообще возможно. Не осмеливался грезить о жизни, похожей на чистую фантазию. Но сейчас она здесь. В моих руках. Такая же настоящая, как молот, которым я кую, придавая металлу форму и создавая новое. И если есть хоть малейшая возможность воплотить нашу любовь в этой жизни, я должен сделать всё, чтобы ею воспользоваться.

Приняв решение, я начинаю составлять план. — Тогда ты за него не выйдешь.

— Ты говоришь о невозможном, — отвечает Мэдди с горечью. — Нам с ним предначертано быть вместе. Это не изменить.

— Нет, голубка. Судьба неизменна. Предназначение лежит в наших руках. Возможно, Судьба строила планы на вас двоих, но мы — Предназначение. Я выбираю тебя и не остановлюсь ни перед чем, чтобы сделать своей. — Я рассчитываю пути, рисую карты в уме. Осмеливаюсь позволить улыбке проскользнуть по лицу. — Ни перед чем.

— Томми, то, о чём ты говоришь, опасно. Тебя могут убить.

— Я не хочу жить в мире, где у меня нет тебя. Не теперь, Мэдди. Вот что невозможно.

— О, любовь моя.

— Я жил в мире, где положение и обстоятельства держали нас порознь. Смирился и старался прожить целеустремлённую, достойную жизнь без любви. Без тебя.

— И тебе удалось. Эта мастерская, твои работы — они воздают должное твоему дару, Томми.

Она нежно касается моей щеки. Я накрываю её ладонь своей и сжимаю пальцы.

— Но теперь ты здесь. Случай счёл нужным снова свести нас. Неудача со сломанным колесом твоего экипажа обернулась удачей нашей встречи. И, как колесо, которое я починил, теперь наша любовь должна остаться нерушимой.

Слова кончились, но потребность в Мэдди продолжает меня пожирать, и я подаюсь вперёд, целуя её без остатка. Губы жадно забирают крохотную долю того, чего я жажду.

Наши губы высекают друг из друга искры. Мягкость её нижней губы манит меня ближе. Я провожу языком по безупречной коже и проникаю ей в рот. Её язык встречает мой и говорит больше, чем способны слова. Это соприкосновение даёт мне время и разрешение снова обнять её и прижать настолько крепко, насколько позволяют законы природы. Я вбираю в себя столько её, сколько могу. Каждый вдох наполняет меня её запахом, каждый поцелуй — вкусом, каждое прикосновение — теплом. И всё же я знаю: ею мне не насытиться никогда. Насыщаться ею — словно лить воду в бездонный колодец, который я с радостью буду пытаться наполнить всю жизнь.

Мэдди выводит меня из забытья, мягко разрывая поцелуй. На мгновение мои глаза остаются закрытыми, пока я направляю все силы на то, чтобы запечатлеть сияние в крохотном пространстве между нами.

Наконец Мэдди шепчет:

— Но как, Томми?

Я открываю глаза, и волшебные чары мига разрушаются. Реальность обрушивается на меня, но вера в нас остаётся.

— О подробностях позволь позаботиться мне. Я должен лишь знать, этого ли ты хочешь. Меня ли ты хочешь.

— Этого. Тебя. Так было всегда и будет всегда.

— Это значит отказаться от всего, что у тебя есть, Мэдди. От семьи, дома, положения. От всех удобств и изысков. Со скромным заработком кузнеца мы их себе не позволим. И если решишь бежать со мной, назад пути не будет. Всё, что у тебя было, исчезнет.

— Мне безразлично всё это. Мне важен только ты.

— Ты уверена? — снова спрашиваю я, требуя от неё осознать всю тяжесть выбора.

Она впивается в меня взглядом и снова крепко прижимает губы к моим, а затем чуть отстраняется и шепчет прямо в мой рот: — Уверена.

— Тогда это всё, что