Ашер - ДиДжей Криммер

— Люблю. И ещё люблю побеждать. И если найду Ашера прежде, чем он вернётся с этого «задания», — я изображаю пальцами кавычки, — то получу приз за первое место. А знаешь, какой приз дают победителю в прятках, Кейн?

— Нет, сэр.

— Бронзовую статуэтку, изображающую, как ты, Ру и Ашер мне аплодируете. И это будет не копия, Кейн. Если мой жнец немедленно не вернётся к работе, я окуну вас троих в раскалённый металл и превращу в грёбаное украшение для полки. Ясно?

— Предельно, сэр, — щебечет Ру, и я стону.

— Ясно? — повторяю я.

— Кристально, сэр, — послушно подхватывает Кейн, как хороший мальчик.

— Отлично. А теперь уходите. Мне нужно поймать жнеца.

Я от души смеюсь, пока они направляются к выходу. Когда дверь начинает закрываться за ними, я кричу для драматического эффекта: — Кто не спрятался, я не виноват!

Глава двадцать четвёртая

Лабиринт памяти

Ашер

В глубине Катакомб

Я смотрю прямо перед собой. Зубчатый, местами округлый свод пещерного прохода нависает почти над головой, а по сторонам едва хватает места, чтобы двигать руками. Теснота душит почти так же сильно, как осознание, что я понятия не имею, где нахожусь, куда иду и где должен оказаться.

Файр плывёт впереди; его свет отбрасывает пляшущие тени, придающие проходу подобие жизни.

Пещерный туннель впереди раздваивается, вынуждая принять решение. Направо или налево. Дорога ведёт в две стороны, но выбрать можно лишь одну.

Я останавливаюсь и смотрю на развилку, будто она способна подсказать нужное направление. Левый проход кажется немного шире. Правый круче уходит вниз и исчезает во тьме, которую не может пронзить даже свет Файра.

Как выбрать путь, если я даже не знаю, куда должен прийти?

— Иногда нужно просто выбрать дорогу и идти.

Я поворачиваюсь к Файру, который завис рядом с выражением терпеливого веселья.

Я сказал это вслух? Пламя прочло растерянность на моём лице? Оно умеет читать мысли?

Только ещё одной сверхъестественной сущности, копающейся в моей голове, мне не хватало.

Но прежде чем я успеваю задать Файру хоть один вопрос, он продолжает: — Неважно, какую дорогу ты выберешь. Важно лишь, что ты её выберешь. Будь твёрд в решении. Непоколебим в шаге.

— Как я могу быть в чём-то уверен, если даже не знаю, куда пытаюсь попасть? — Раздражение прорывается в голос.

Мы пробираемся по лабиринту уже, кажется, несколько часов, а Файр предлагает только загадочную философию и сарказм.

— Ты ищешь Сокровенные врата.

— Это мы уже обсудили, Огонёк. Карты у тебя случайно нет?

— Единственный выход — пройти насквозь.

— Насквозь через что?

— Насквозь.

Я долго смотрю на Файра, надеясь, что продолжительный зрительный контакт каким-то образом вытянет из него прямой ответ. Не вытягивает.

— Для проводника ты не слишком полезен. Надеюсь, в конце не рассчитываешь на чаевые.

— Твоя валюта здесь не имеет ценности. А теперь иди.

— Это была шутка, — раздражённо бормочу я. — Как ты умудряешься одновременно язвить и не иметь чувства юмора?

— Что ты сказал?

— Ничего.

С трудом отрываю от земли ноги, будто они вросли в неровную почву, и плетусь вперёд. Перед глазами проносится короткая череда воспоминаний: Мэдди левой рукой срывает цветы. Левой же бьёт меня, когда я особенно сильно её раздражаю. Во время частных уроков учится писать своё имя левой рукой. Все эти картины вспыхивают перед моими утомлёнными глазами.

Откуда это взялось? Уже очень давно столько воспоминаний не приходило одно за другим. Прежде одного призрачного намёка на её запах хватало, чтобы поставить меня на колени. Но эти воспоминания обрушились волной.

Я качаю головой, пытаясь прояснить мысли, подхожу к проходу и сворачиваю налево. В глубине туннеля ничего не видно: свет достаёт лишь до определённого места. Я оглядываюсь через плечо, проверяя, не обещает ли другой путь большего, но в ответ на меня смотрит одна тьма.

— Единственный выход — пройти насквозь, — тихо произношу я и делаю ещё несколько осторожных шагов по левому проходу.

Низкий грохот заставляет меня замереть, а треск осыпающегося камня взвинчивает страх. Я представляю, как вся эта земля рушится сверху. От одного звука возникает ощущение, будто меня погребают заживо, и тревога захлёстывает меня. Я закрываю глаза, ожидая, что в любой миг на меня обрушится тяжесть грунта, но ничего не происходит. Грохот смолкает, затихает перестук падающих камней. Я снова оглядываюсь, и Файр перелетает через моё плечо, лучше освещая путь назад. Там, где был проход, теперь ничего нет. Дорогу перекрыла груда камней, словно каменное цунами, докатившееся лишь до входа.

— Теперь назад пути нет, — снова говорю я самому себе, забыв, что здесь не один.

Пляшущее пламя резкой репликой напоминает о своём присутствии.

— Вперёд, через Лабиринт памяти, жнец. Пора встретиться с прошлым.

— И как, по-твоему, я должен это сделать? — В моём голосе звенит раздражение. — Я иду по лабиринту в кромешной тьме, а разумное пламя подсказывает дорогу загадками.

Он не обращает внимания на выпад и продолжает: — Так же, как любая душа. Шаг за шагом.

Пламя уплывает дальше по единственному коридору и зовёт меня следом. Я сжимаю рукоять клинка, находя утешение в одном его присутствии.

А затем иду по дороге.

С каждым шагом уверенности становится чуть больше, и я уже набираю приличный темп, когда новая развилка требует выбора. На этот раз я не сомневаюсь. Файр скользит у моего плеча и освещает путь сзади, пока я приближаюсь к Y-образной развилке. Не медля, сворачиваю влево и продолжаю идти.

Когда решение принято, пламя огибает мою спину и вновь занимает место впереди.

Серые камни и сырая земля, спрессованные вдоль стен этого змеевидного туннеля, впереди начинают двигаться и размягчаться. Пространство будто расширяется, атмосфера меняется. Воздух становится теплее и гуще. Кажется, стены шепчут.

Сначала я принимаю звук за ветер или воду где-то глубже в пещерах. Но по мере приближения слова становятся яснее, и я понимаю, что это шёпот. Голоса. Десятки голосов, наложенных друг на друга и слившихся в какофонию жестокости.

— Идиот.

— Болван.

— Знай своё место, мальчишка.

— Выбрось из головы эти дурацкие идеи. У вашего отребья одно предназначение — служить тем, кто выше вас. Не забывай об этом.

— Из тебя никогда ничего не выйдет.

— Такие, как ты, не заслуживают мечтаний.

— Хватит задавать вопросы. Просто делай, что велено.

Голоса принадлежат людям разного возраста, звучат в разных тонах и с разными акцентами. Одни высокие и визгливые, другие глубокие и звучные. Но все несут одну и ту же тяжесть. Одну и ту же сокрушительную уверенность, что я хуже