Ашер - ДиДжей Криммер

Всё так, как должно быть. Как бывает всегда.

Но я уже не такая, верно?

Я отгоняю мысль, встаю и надеваю одежду, появившуюся, пока спала. Простое нежно-голубое платье, удобные туфли — всё точно по фигуре. Я не помню, чтобы выбирала эти вещи, но они именно такие, какие я выбрала бы сама.

За окном в небе висит луна. Кажется, полнее, чем вчера. А может, то было несколько дней назад. Здесь время течёт с такой странной изменчивостью.

Я выхожу за дверь коттеджа и осматриваю улицу. В обоих направлениях тянутся ряды одинаковых домов — каждый окрашен в мягкие пастельные тона, у каждого один и тот же белый штакетник, столь же тщательно ухоженный сад, такие же кружевные занавески.

Я иду по мощёной дорожке, и мне полагается думать о предстоящем дне, о приятных занятиях, ожидающих впереди, о распорядке, дарящем столько покоя.

Вместо этого я думаю о нём.

Томас.

Имя всплывает само, принося поток ощущений, от которых я не в силах избавиться. Колючая щетина на нежной коже. Вкус первого поцелуя. Мозолистые ладони, притягивающие меня ближе. То, как всё моё существо гудело от единственной точки соприкосновения.

Я слегка качаю головой, пытаясь вытряхнуть воспоминание. Но оно не уходит.

Воспоминания из Реки Воспоминаний всегда меркнут, стоит покинуть воду. Растворяются, как утренний туман, оставляя после себя лишь смутный след чего-то приятного. Здесь всё всегда было именно так.

Однако это воспоминание остаётся. Продолжает жить, подтачивая сосредоточенность и поглощая разум. Беззаботные радости жизни в Блаженстве меня больше не умиротворяют. Только не теперь, когда передо мной продолжают складываться воспоминания о жизни, так долго остававшейся забытой.

— Я люблю тебя, Томас.

— О, Мэдди.

Я слышу наши голоса так, словно мы говорили лишь мгновение назад, а не… сколько времени прошло? Не могу сказать. Воспоминание каким-то образом существует вне времени — одновременно далёкое и близкое.

Весьма странно.

Я продолжаю идти по мощёной дорожке, стараясь сосредоточиться на окружающем. По обе стороны выстроились деревья, навеки застывшие в первом румянце осени. В воздухе, как обычно, витает лёгкая сладость. Мимо проходят другие души и привычно со мной здороваются.

Я приближаюсь к повороту, из-за которого всегда появляется джентльмен в кардигане, насвистывая весёлую мелодию.

И внезапно, с необъяснимой уверенностью, я знаю: ровно через три шага он выйдет из-за угла и скажет: «Прекрасных вестей!»

Один шаг.

Два шага.

Три.

Он появляется точь-в-точь как я ожидала: кардиган того же тёплого коричневого оттенка, что и всегда, на лице — приятное, безмятежное выражение.

— Прекрасных вестей! — окликает он, поднимая руку в знак приветствия.

— Прекрасных вестей, — автоматически отвечаю я и машу в ответ.

Но ноги мои остановились.

Я замираю на дорожке, глядя ему вслед, а он продолжает прогулку, насвистывая всё ту же мелодию, что и всегда.

Откуда я знала?

Откуда я знала, когда именно он появится и что именно скажет?

Я проходила этой дорогой бесчисленное множество раз. Возможно, от постоянного повторения я просто запомнила последовательность. Это было бы логичным, разумным объяснением. И всё же ощущается нечто большее. Нечто, чему я никак не могу подобрать слова.

Словно я уже проживала именно этот миг. Не похожие мгновения. Этот самый.

Эта мысль вызывает во мне такое же беспокойство, как темнота.

Я заставляю ноги снова двигаться и стряхиваю странное ощущение. Конечно же, оно ничего не значит. Конечно же, я просто разыгралась воображением.

Я продолжаю путь к Центру юных душ, мимо всё тех же кустов, пышущих яркой зеленью, тех же цветов безупречных пастельных оттенков, тех же деревьев с разноцветными плодами.

Всё так, как должно быть.

Всё так, как бывает всегда.

Так почему же внезапно кажется, что что-то… неправильно?

Не неприятно. Здесь ничто никогда не бывает неприятным. Но всё же неправильно. Как слегка криво повешенная картина. Как нота, едва заметно взятая фальшиво.

Я отгоняю эту мысль и вхожу в здание школы с белой дощатой обшивкой и очаровательной колокольней. Скоро придут дети. Я должна подготовиться к сегодняшнему уроку.

В классе всё занимает отведённое ему место. Маленькие парты стоят ровными рядами. Принадлежности разложены по подписанным ящикам. И всё тот же обильный свет, хотя прямых солнечных лучей нет.

Сегодня мы будем лепить из глины, решаю я. Нечто осязаемое. Нечто, возвращающее почву под ногами.

Дети входят в дверь своей обычной тихой процессией — мягкие шаги, тёплые улыбки.

— Добрый день, мисс Мэдди, — в совершенном унисоне произносят они.

— Добрый день, мои дорогие, — отвечаю я, становясь на своё место перед классом.

Но прежде чем я успеваю начать урок, дверь вновь открывается.

Входит мальчик лет девяти или десяти на вид — с растрёпанными волосами и ясными глазами.

За ним следует девочка поменьше, лет пяти-шести, с явным доверием сжимающая его руку.

— Здрасьте, — говорит мальчик с густым кокни и уверенным голосом. — Мисс Мэдди, это Ребекка. Она только прибыла в Блаженство. Я подумал, ей, может, понравится ваш урок.

Я невольно улыбаюсь ему, хотя не припоминаю, чтобы мы прежде встречались. И всё же в его присутствии есть нечто… знакомое. Словно я должна его знать.

— Разумеется, — тепло говорю я. — Ребекке здесь очень рады. А тебя как зовут?

— Я Сик, — отвечает он с лёгким поклоном, который кажется мне странно официальным. — Помогаю недавно прибывшим детям добраться до занятий. Слежу, чтоб они чувствовали себя в безопасности и знали, что им рады.

— Какая замечательная обязанность, Сик.

— Благодарю, мэм. Мне это нравится. Чувствую себя важным. — Он смотрит на Ребекку и ободряюще пожимает её ладонь. — Ребекка, сегодня мисс Мэдди будет учить тебя искусству. Ты прекрасно проведёшь время.

Девочка кивает, широко раскрыв доверчивые глаза.

Сик отпускает её руку, и она присоединяется к остальным детям, уже собравшимся вокруг стола, где я разложила глину.

Сик поворачивается ко мне, приятно улыбается, снова слегка кланяется и уходит, оставляя после себя странное, неуловимое ощущение. Я отмахиваюсь от него и обращаю внимание на детей, с ожиданием собравшихся передо мной.

— Сегодня, мои дорогие, мы будем лепить из глины. Я хочу, чтобы каждый из вас создал нечто, приносящее вам радость.

Дети сосредоточенно принимаются за работу. Их маленькие руки придают глине разные формы. Птица. Цветок. Солнце. Звезда.

Ребекка, новенькая, сидит немного поодаль, наблюдает за остальными, а затем робко тянется к своему кусочку глины.

— Что бы ты хотела слепить, Ребекка? — спрашиваю я, опускаясь рядом с ней на колени.

Она с величайшей серьёзностью обдумывает вопрос. —