Ашер - ДиДжей Криммер

— Я жду уже целую вечность, — заявляет Алистер; из-за его высокого голоса слова звучат как-то влажно.

— Прости. — Извинение вырывается автоматически. Беззубое.

— Неважно. Какие новости? Когда мы сможем тронуться в путь?

— Завтра.

— Завтра? — Алистер закатывает глаза и раздражённо фыркает. — Я бы починил быстрее.

Так почему не починил? — думаю я, но не смею сказать вслух. Зачем послал меня туда, словно мальчишку на побегушках, пока сам стоял здесь, слишком важный, чтобы испачкать свои драгоценные руки?

Но, разумеется, я знаю почему. Алистер ничего не чинит. Алистер отдаёт приказы и ждёт, что мир перестроится соответствующим образом.

— Разумеется, ты бы смог, — вместо этого лгу я; слова с привычной лёгкостью соскальзывают с языка.

— Это едва ли можно назвать расторопностью. Зачем тогда вообще было посылать тебя внутрь?

— Я пыталась, Алистер. Правда пыталась.

— По всей видимости, недостаточно усердно. — Он качает головой, словно я разочаровавший его ребёнок. — Идём. Отвезём тебя домой, чтобы я хотя бы мог с толком провести этот свободный вечер в городе, прежде чем мы отправимся дальше.

Алистер хватает меня за локоть и тащит по улице. Его пальцы собственнически впиваются в мягкую плоть над перчаткой, и по коже ползут мурашки. В этот миг я не человек. Я проблема, которую нужно решить. Неудобство, которое следует переместить.

Я позволяю ему тащить меня — какой ещё выбор? Я обещана. Я принадлежу ему. Совсем скоро стану леди Салливан, и такой будет моя жизнь. Полагаю, мне следует испытывать благодарность. По общепринятым меркам Алистер красив. Наши дети будут сильными и прекрасными. Моя семья в восторге. Со стороны это кажется идеальным союзом, жизнью, о которой большинству остаётся лишь мечтать.

Мой кошмар.

Я выныриваю из мыслей, а Алистер продолжает тащить меня по улице всё дальше от кузницы. Прочь от жизни, о существовании которой я и представить не могла. Прочь от мальчика, ставшего мужчиной, который до сих пор — вопреки всему — зовёт меня своей голубкой.

Мальчик, которого я когда-то любила, превратился в мужчину, которого мне не дано обрести.

Осознание ложится на меня саваном — тяжёлым и удушающим. Тогда я любила его с простой неистовой силой ребёнка. Увидев его теперь — живого, покрытого сажей и потом, — я могла бы полюбить снова. Возможно, никогда и не переставала.

Но моя любовь ничего не меняет.

Я обещана другому. Семья требует этого. Правила общества запрещают любой иной путь. А Томас ничем не показал, что хочет открыть мне правду.

Возможно, это был не он. Возможно, хрупкий разум играет со мной, дразнит жизнью, которой никогда не было и быть не могло.

А может, тот мальчик из дома моей семьи теперь действительно стал мужчиной из Шадуэлла и у него есть собственные причины оставить наше прошлое погребённым.

Возможно, безрассудные фантазии юности не пережили взросления.

Эта мысль мучает меня, пока я неохотно иду по улице, а ладонь Алистера по-прежнему стискивает локоть, направляя к будущему, которого я никогда не желала.

Я не оглядываюсь. Боюсь, если оглянусь, то больше никогда не захочу отвернуться.

Блаженство

Я резко выдёргиваю ногу из воды и судорожно вдыхаю. Воспоминания о случайной встрече с Томми в мастерской теперь не только яркие, но и полны противоречий. Сердце тоскует по месту, на которое телу не дозволено надеяться. Разум переполняют бесчисленные «а что, если» и «как». Это больше, чем я ожидала. Я чувствую, как радость смертных дней проникает в мысли, но вместе с ней теперь приходит и печаль. Словно на висящем на стене холсте появилась крошечная прореха, я нащупываю изъян и начинаю тянуть за него. Простое изучение быстро превращается в разрушение.

Глава пятнадцатая

Тайны статуй

Ру

Штаб Отдела заблудших душ

— Начните с самого начала, — настаиваю я, подняв обе руки, чтобы остановить хаотичный словесный поток перед моим столом.

Кейн и Ашер говорят одновременно и бешено жестикулируют. Они вернулись со сбора в мире смертных, растрёпанные и растерянные, причём переход через портал здесь ни при чём — всё дело в том, что, мать его, произошло в Вегасе.

— А потом стол просто появился…

— Он не появился, болван. Он всё время там стоял. Ты просто не обращал внимания…

— Да пошёл ты, док. Я прекрасно всё замечал, большое спасибо. В общем! Потом Случай сказал…

— До или после того, как ты попытался его задушить?

— Я его не душил. Я использовал физическое прикосновение, чтобы заявить об эмоциональной потребности…

— Когда ты успел начать терапию, профессор Учебник?

— Мальчики! — Я повышаю голос, обрывая спор. — По одному! Желательно в хронологическом порядке и с меньшим количеством отступлений о том, кто замечал или не замечал таинственно возникающую мебель.

— У нас нет времени снова это пересказывать, Ру, — говорит Ашер, едва сдерживая явную спешку. — Мэдди где-то там, и я должен её найти.

— Что ж, она в Блаженстве — по крайней мере, это мы установили, — с лёгким самодовольством отвечает Кейн.

— Я знаю, — цедит Ашер сквозь стиснутые зубы. — Но не знаю, как туда попасть.

Кейн прочищает горло. — Узнаешь, если мы правильно разберём эту загадку. Применим логику и систематически пройдём все шаги…

— А я не могу этого сделать, пока мы ходим кругами! — Ашер тянет себя за волосы; раздражение читается во всём его облике. Обычно невозмутимая оболочка окончательно треснула, уступив место образу, который лучше всего описать как «шик безумного учёного».

Я прерываю их очаровательную перепалку, пока та снова не вышла из-под контроля. — Но душу вы сопроводили, верно? Джеральд успешно совершил переход?

— Oui, ma chère, — подтверждает Кейн, и при взгляде на меня выражение его лица слегка смягчается. — В конце концов Ашер справился. — Пауза. — Едва-едва.

Мне не нравится тон последнего слова Кейна, но, прежде чем я успеваю попросить уточнений, Ашер переводит разговор на более важные, по его мнению, темы.

— Забудьте обо всём этом. — Он отмахивается. — Мне нужно найти камень, который хочет заговорить. И найти его надо было ещё вчера.

Я смотрю на Ашера — по-настоящему смотрю, поражаясь преображению у меня на глазах.

Угрюмого, безразличного жнеца больше нет. На его месте стоит душа, которая чувствует. Это невозможно не заметить.

Искренность его речи сразу показывает, насколько это для него важно. Насколько важна Мэдди. Его глаза сияют тем, чего я прежде не видела ни в нём, ни почти