Ашер - ДиДжей Криммер

— Ты пришёл. — Я сохраняю тёплый, приветливый тон. — Добро пожаловать в Отдел заблудших душ, Ашер, где вторые шансы стоят на первом месте.

Наконец Ашер поднимает на меня взгляд, и на его лице что-то мелькает. — Не думал, что так скоро снова тебя увижу, малышка. — В его тоне упрямство смешивается с тоской, от которой у меня сжимается грудь. — Свалилась с той крыши и приземлилась на все четыре лапы.

— Мяу, — отвечаю я, пытаясь разрядить обстановку, но даже в кошачьем звуке слышится грусть.

— Всего одна из твоих многих жизней, малышка.

— Назови её так ещё раз — и я пройдусь Байулюсом по твоей плоти, оставив на второй руке такой же шрам, Ашер.

— Всё обещания да обещания, старина Кейн. — Губы Ашера складываются в подобие улыбки, которая не доходит до глаз. — Не грози мне приятным времяпрепровождением.

Я обрываю их, возвращая к делу.

— Ты явился как раз вовремя, Ашер. Поступило новое дело — словно специально для тебя. — Я замолкаю, просматривая подробности на Надгробном телефоне. — В буквальном смысле. Запросили именно тебя.

— Да, твой ухажёр упоминал об этом, когда столь грубо прервал моё…

— Я грубо подправлю очертания твоего лица, если ты не заткнёшься и не проявишь уважение к начальству.

— Кейн, милый, на мёд ловится больше мух…

— Возможно, но мёд липкий и оставляет после себя беспорядок.

— Всё лучше уксусной вони.

— Послушай даму, док, — бормочет Ашер Кейну.

Я тороплю события, пока они не вцепились друг другу в глотки. — Идите за мной в Предпросмотр переходов: я введу вас обоих в курс дела, и отправитесь в путь.

— Обоих? — Два угрюмых жнеца в моей жизни одновременно рявкают это слово, и в голосах у них поровну недоверия.

Скрестив руки на груди, я медленно поворачиваюсь и смотрю на них снизу вверх. — Да. Обоих. Кто лучше моего звёздного пастыря душ покажет Ашеру все тонкости?

По лицу Кейна видно, что он способен назвать сколько угодно лучших кандидатов, и я, возможно, его выслушала бы, знай он хоть чьё-нибудь имя. Но поскольку он не отличает Фила от Сьюзен и знает моё правило, запрещающее щёлкать пальцами, указывать на сотрудников и говорить: «Ты», — он держит рот на замке. А вот Ашер выглядит так, будто мечтает, чтобы его отправили в Ничто.

Я не обращаю внимания на их невнятные протесты и направляюсь в конференц-зал у главного прохода ОЗД. Помещение меньше, чем мне хотелось бы, но вполне пригодное: стол, стулья и стена, служащая проекционным экраном для материалов дел.

Когда Кейн и Ашер входят следом, я вывожу подробности дела на стену. Кейн чинно сидит на стуле, выпрямив спину и сложив руки на столе, словно пришёл на заседание совета директоров. Ашер прислоняется к стене, скрестив руки и всем видом излучая нежелание участвовать.

Решив выбирать сражения с умом, я сразу перехожу к досье.

— Мальчики, вы отправляетесь в Город грехов.

Я не успеваю толком начать, как Кейн, не в силах удержаться, перебивает:

— Грех — пережиток ушедшей эпохи. Понятие, распространённое лишь в небольших областях мира смертных, которое не имеет силы в Ином Мире, и потому…

— Это просто прозвище, Кейн, — мягко вмешиваюсь я. — Можешь называть город Лас-Вегасом.

— Хорошо. Прошу прощения, принцесса. Продолжай.

— Фу, может, вы уже снимете себе грёбаную комнату? — ворчит Ашер из угла.

Я поворачиваюсь к нему с приятным выражением лица. — Комната у нас есть. Даже несколько. Но сейчас у нас эта комната. А она предназначена для инструктажа вас двоих перед следующим заданием. Поэтому — и говорю это совершенно без злобы — сядь и заткнись.

Я сладко улыбаюсь.

Губы Ашера дёргаются — самое близкое к искреннему веселью выражение с момента его появления. Он отталкивается от стены и с преувеличенным послушанием опускается на ближайший стул.

— Спасибо. — Я вновь поворачиваюсь к проекции. — У нас дух, который не даёт покоя казино «Золотое яйцо» в Лас-Вегасе. Джеральд Нэнс. Игрок. Умер от сердечного приступа за покерным столом в 1984 году. Отказался совершить переход, сославшись на незавершённое дело.

— Поразительно, — тянет Ашер, разглядывая ногти. — Зависимый игрок, не умеющий контролировать порывы. Наверняка думает, что удача вот-вот повернётся к нему лицом. Ещё секунда — и ему повезёт…

Не обращая внимания на сарказм, я продолжаю читать дело: — За последние несколько недель казино сообщает об усилении паранормальной активности. Фишки двигаются сами. Карты тасуются без крупье. Несколько посетителей жаловались, что во время игры чувствовали на себе чужой взгляд, а камеры наблюдения фиксируют на экранах странные огни.

— Значит, будем охотиться на призрака мёртвого игрока, который не в силах расстаться со столами. — Ашер скрещивает руки. — Звучит просто. Разрежем его и пойдём дальше.

— В Отделе заблудших душ никого не режут, Ашер, — вмешивается Кейн, всецело проникшийся миссией ОЗД. — Мы помогаем им обрести завершение, чтобы они ушли добровольно. Мы их сопровождаем. Здесь мы не мясники.

Губа Ашера презрительно кривится, и он тяжело смотрит на Кейна. — Приятель, что с тобой, мать твою, случилось? Говоришь так, будто лишился своих золотых яиц.

— Напротив, приятель. — Последнее слово Кейн отсекает, нарочно передразнивая акцент Ашера. — Я нашёл свою гусыню. — Он с любовью смотрит на меня. — А золотые яйца по-прежнему в полной сохранности.

— Я не думал, что в Ином Мире можно блевать, — бормочет Ашер, — но рядом с этим Ромео я уже опасно близок к этому. К тому же ты сравнил свою девушку с гусыней? С грёбаной гусыней. Из всех прекрасных птиц в мире выбрал самую громкую, упрямую и занозистую… А-а, ладно, теперь понимаю.

Кейн порывается броситься на Ашера, но я кладу руку ему на плечо, останавливая, а затем подхожу к хихикающему мужчине.

— Ашер, — я кладу ладонь ему на предплечье и замечаю, как он каменеет, — нет ни одной души, на которой можно поставить крест. У каждого есть история, причина существовать. Наша работа — найти этот смысл, признать его и позволить душе всё отпустить.

— Красивая сказка, принцесса. Забудь всё важное, что сделало тебя собой, и позволь вылепить из тебя нечто полезное. — Его голос полон резкого цинизма. — Уверен, после групповых обнимашек Джеральд осознает свои заблуждения и вприпрыжку отправится в загробную жизнь.

Я стискиваю челюсть, прочищаю горло и не реагирую на его поведение. Оба этих мужчины дали мне достаточно практики в этом деле.

— Цель — понять, почему он застрял. Что удерживает его здесь. Обычно дело не в самой зависимости; она лишь внешнее проявление. В глубине скрывается что-то ещё. Незавершённое дело. Сожаление. Утрата.

— Или он просто очень любит покер.

— Тогда поможем ему понять,