Ашер - ДиДжей Криммер

— Ни одного? — В моих словах звучит надежда: я хочу, чтобы он услышал вопрос, который мне всё ещё страшно задать прямо.

— Ни одного, где мне позволено быть.

Различие ранит, хотя я понимаю его смысл. Нам нельзя этого делать. Нельзя чувствовать то, что мы чувствуем.

— Я никому не расскажу, — обещаю ему. — Ты должен это знать.

— После завтрашнего дня это уже не будет иметь значения.

— Не говори о завтрашнем дне, Томас. Не сегодня, прошу тебя. — На последнем слове мой голос слегка ломается. — Давай притворимся, что завтра никогда не наступит. Что мы можем навсегда остаться здесь, в этом мгновении.

— Ты не ответила на мой вопрос, Мэдди. — Ласковое имя смягчает его тон. — Почему ты здесь? Ты должна спать в своей комнате, в безопасности дома, где тебе и место.

— Мне нужно было увидеть тебя в последний раз, прежде чем… — Я не могу закончить мысль. — Мне не спалось. Я не хочу, чтобы наступало завтра.

— Ты не можешь остановить ход времени, Мэдди. Даже такая умница, как ты, не обладает подобной властью. Нельзя переписать то, что уже предрешено судьбой.

— Возможно, и не могу, Томас. — Я подхожу ближе, словно мотылёк, влекомый пламенем. — Но я знаю мелодию песни в своём сердце. Знаю, для кого она звучит.

— О чём ты говоришь, Мэдди? — Несмотря на печаль в глазах, уголки его губ слегка приподнимаются. — Ты же знаешь: твои стихи всегда были недоступны моему простому слуху.

— Тогда скажу прямо. — Я делаю вдох, собираясь с духом. — Я люблю тебя, Томас.

— Ох, Мэдди. — Слова вырываются чем-то средним между вздохом и стоном.

— Разве можно сказать ещё прямее?

— Прошу тебя, не надо…

— А завтра я уезжаю в пансион, чтобы научиться быть английской леди, достойной отведённого мне положения в обществе.

— А я отправляюсь в ученики, и это навсегда увезёт меня прочь от тебя.

— Я не хочу существовать там, где нет тебя.

— Одного желания недостаточно, чтобы это стало правдой. — В его голосе звучит боль, отражающая мою. — Желание остаётся всего лишь фантазией, никак не влияющей на действительность. Завтра начнётся твоя настоящая жизнь. Жизнь, для которой ты родилась.

— Тогда возьми меня с собой. Куда угодно. В Лондон. Туда, где будешь учиться ремеслу. Мне всё равно, куда мы отправимся, лишь бы вместе.

— Это невозможно, Мэдди. Ты сама знаешь.

— Тогда возьми с собой вот это. Навсегда. Куда бы ты ни поехал. Что бы с нами ни стало. Возьми.

Я делаю, возможно, самый глубокий вдох за все пятнадцать лет своей жизни. Холодный воздух усмиряет бешено колотящееся сердце настолько, что мне хватает сил сделать несколько шагов вперёд, сокращая расстояние между нами.

Наши взгляды встречаются, и я кладу ладони Томасу на грудь. Под ними чувствуется его сердцебиение — быстрое и сильное. Наши сердца бьются вместе в предвкушении и голоде, в одном ритме, словно подтверждая всё, что я чувствую.

Огонь в его глазах невозможно отрицать. Желание и тоска в этом взгляде придают мне смелости подняться на цыпочки и прижаться губами к его губам. Слегка обветренные губы дрожат под моими одно бесконечное мгновение, затем его рука обвивает мою талию, с неожиданной силой притягивая наши тела друг к другу. Я провожу языком по его губам; он тут же отвечает мне, и наши языки начинают искать и исследовать друг друга. Меня захлёстывают новые ощущения; я позволяю его крепкой хватке удерживать меня на ногах и без остатка отдаюсь всепоглощающему чувству от соприкосновения наших ртов.

Я и представить не могла, насколько сильной и беззащитной окажусь в этот миг. От единственной точки прикосновения гудит всё моё существо. Щетина на его челюсти и верхней губе царапает мою нежную кожу, а мне хочется ещё. Я жажду, чтобы его рот был ещё ближе к моему. Хочу, чтобы язык проник глубже. Чтобы его тело поглотило меня целиком, пока не исчезнет граница между ним и мной.

У меня кружится голова, а время растворяется в этой тёмной тихой конюшне, пока мы с Томасом делим одно чистое мгновение, выражая то, что никогда не смогли бы полностью передать словами.

А затем наши губы размыкаются, и время возвращается с карающей яростью.

В первое мгновение разрыва мне почти чудится, будто между нашими лицами ударяет молния — я вижу и чувствую её.

Река Воспоминаний

Эта молния с такой ясностью вспыхивает перед моим внутренним взором, что я вслух ахаю и внезапно возвращаюсь в Блаженство — к реке, в настоящее.

Воспоминание тает во мне, но ведёт себя не так, как обычно. Оно не уплывает с водой и не покидает меня.

Нет, оно остаётся.

Обычно эти воспоминания выцветшие, с мягкими краями, нежные и смутные. Но то, что только что произошло в моём сознании, казалось невероятно реальным. То, что обычно размыто, обрело кристальную ясность. Туманные чувства заострились, как бритва.

И дело не только в яркости: это воспоминание не исчезает. Прежде река приносила мне память и так же плавно, как само течение, уносила её вниз по реке. Но не в этот раз. Подробности и чувства того мгновения остаются со мной.

Меня захлёстывает новое ощущение, наполняя грудь и горло. Такого я прежде не испытывала — или по крайней мере не помню. Тоска? Надежда?

Но по чему мне тосковать? На что надеяться в этом мирном месте, где я теперь живу?

Поцелуй был таким чистым. Ощущение — таким приятным и радостным. Таким правильным. И всё же впервые на моей памяти я осознаю: есть что-то ещё. Это не конец той истории. Воспоминание не заканчивается там, где, казалось бы, закончилось. За краями увиденного таятся печаль и утрата. То воспоминание было прощанием, расставанием.

И это… больно.

Удовольствие и боль, переплетённые и неразделимые.

Больно.

В Блаженстве ничто не причиняет боли. Здесь ничто не вызывает ни боли, ни неудобства.

Зрение постепенно проясняется, и я обнаруживаю незнакомца, непринуждённо сидящего у кромки воды, словно он наблюдал за мной всё это время.

— Это было… необычайно ярко. — Слова выходят едва слышным шёпотом, полным изумления и растерянности.

— Каковы были шансы? — Он приподнимает голову в капюшоне, и лунный свет открывает резкую линию челюсти и лукавую усмешку.

Я неподвижно стою в воде, совершенно лишившись дара речи. Течение по-прежнему стремительно обвивает погружённые ноги, но я не могу заставить тело двигаться. Не могу осмыслить случившееся.

Незнакомец плавно поднимается и отряхивает тёмные брюки.

— Что ж, — весело объявляет он, — мне пора откланяться. Места ждут, существа сами