Ашер - ДиДжей Криммер

Что ж, выпьем немного горечи, чтобы проглотить всю остальную. Жжение от алкоголя давало моей боли место, где поселиться. Я чувствовал, как сердечная боль обжигает горло, стекая вниз. То был идеальный миг в ничем не примечательной жизни.

— Как обычно, полагаю? Или сегодня попробуем что-то новое? — дружеский вопрос Сайласа вырывает меня из унылых воспоминаний. — У меня есть чудесная полынная настойка: часов на шесть забудешь собственное имя.

— Соблазнительно. Но я предпочитаю утонуть в реке. Лету, пожалуйста.

— Манеры? — спрашивает он так, будто прежде никогда от меня их не видел. Может, и не видел.

Он наливает на два пальца дымчато-серой жидкости. Напиток-то почти прозрачный, а вот мои мысли после одного глотка такими точно не останутся. Поднося стакан к губам, я приветствую онемение.

Однако следующая реплика Сайласа останавливает мою руку. — Дела у тебя, должно быть, совсем из ряда вон, раз даже вынудили тебя расщедриться на любезность.

— День выдался тот ещё.

— Расскажи всё Сайласу, жнец. Я очень хорошо умею слушать.

— Меня перевели, — сообщаю ему и одним глотком осушаю стакан.

— Что ж, разнообразие — приправа к жизни. Может, сменить обстановку будет даже весело. Куда отправляешься?

На искрящийся оптимизм Сайласа я отвечаю молчанием.

— Ещё, — наконец говорю я, подталкивая стакан к нему.

Он наливает с заметной неохотой. Может, уже скучает по моим манерам. — Большинство жнецов приходят сюда, чтобы избавиться от проблем. А ты, похоже, ищешь новых.

— Я сюда не за искромётной беседой пришёл, трактирщик. Я пришёл за забвением.

— Как по-байроновски. Угрюмость — имя тебе, Ашер.

— Отдел заблудших душ, — бормочу я и двигаю стакан по стойке — безмолвная просьба.

— Разве мы не все такие? — философски замечает Сайлас, наливая.

— Нет. Это место, куда меня перевели.

Тщательно выщипанные брови Сайласа взлетают чуть ли не к макушке. — Тебя забрали из Катастроф помогать новенькой и её задумчивому другу-доктору?

— Ру и Кейну, влюблённым голубкам Иного Мира. Да.

— Ну что ж, чирик-чирик, канареечка моя. Теперь придётся запеть!

— Скорее уж задохнусь.

— Когда тебе полагается явиться? — спрашивает Сайлас, ухаживая за моим пустым стаканом.

— Большой Ди не сказал. Полагаю, это значит, у меня есть время на несколько стаканов. В конце концов, что такое время, верно? — Хвастливые нотки в моём голосе быстро умолкают, когда в кармане звякает Надгробный телефон.

Я достаю его и читаю сообщение от самого начальника.

Большой Ди: Немедленно явись в Отдел заблудших душ, жнец. Мои приказы никого не ждут. — Большой Ди

— Судя по твоему лицу, ты очень даже не прав.

— Похоже, наши представления о времени слегка различаются.

— Нет времени лучше настоящего, а, Ашер?

— И то верно. Как насчёт ещё одной на дорожку, приятель? Последняя должна пойти впрок.

Сайлас приподнимает одну безупречно очерченную бровь. — Расскажешь, за что тебя разжаловали в Отдел держания за ручку?

— Это имеет значение?

— С философской точки зрения? Нет. С практической? Тоже нет. Но мне нравится быть в курсе. Это куда приятнее, чем обратное. — Он наливает ещё. — Так что случилось?

— Последний сбор прошёл неважно. Я оставил душу.

— Волнение перед выступлением. Понимаю. С лучшими случается. — Он опирается на стойку и изучает меня глазами того, кто видел всё. Ну, или по крайней мере многое.

— Не смешно, Сайлас. Ди сорвался. Сослал меня в ОЗД и уничтожил Куинна.

— Он сделал что? И что это вообще значит?

— Он назвал это испарением. В одну секунду Куинн стоял рядом, в следующую от него осталось меньше, чем пыль.

— Откуда ты знаешь, что он не оказался где-то ещё?

— Ди подтвердил. Сказал, что развоплотил его душу.

— Что ж, пугающее количество власти в руках безумного…

— Я знаю, — резко обрываю Сайласа.

С меня хватит этой прогулки по совсем свежим воспоминаниям. Если уж на то пошло, с меня хватит всех моих воспоминаний. Я делаю ещё один осознанный глоток серой жидкости.

— Жаль Куинна. Он был хорошим жнецом. Чуть чопорным и помешанным на правилах, зато искренним, — негромко бормочет Сайлас. Самая настоящая надгробная речь, на которую здесь можно рассчитывать. Вытирая стойку, Сайлас вздыхает. — Он этого не заслужил.

— Не заслужил.

Мы молчим. Пространство между нами заполняет джаз из древних динамиков — какая-то скорбная саксофонная пьеса, словно написанная именно для этого мгновения.

— Итак, — в конце концов произносит Сайлас, — Отдел заблудших душ. Тебе будет непросто перестроиться. Ты привык к быстрым извлечениям. Вошёл, вышел. Раз-два — и готово. А в Отделе заблудших душ требуется… — Сайлас словно подыскивает слово.

— Сострадание, — подсказываю я.

— Я собирался сказать «деликатность», но у тебя нет ни того ни другого, так что какая теперь разница?

— Полагаю, никакой.

— Ты это возненавидишь, — говорит Сайлас, явно наслаждаясь мыслью. — Налаживать контакт. Слушать их грустные историйки о незавершённых делах, утраченной любви и сожалениях, которые они не могут отпустить.

— Звучит ужасно.

— Для тебя наверняка так и будет. И, по слухам, Ру держит там всех в ежовых рукавицах. Очень обстоятельна. Всё непременно с любовью и пониманием. Протоколы эмпатии. Проверки эмоционального состояния. Отчёты о сострадании. — Сайлас театрально содрогается. — Последняя работавшая там жница рассказывала, что Ру заставила её заполнить семнадцатистраничную анкету об одном-единственном призраке. Семнадцать страниц! Ради призрака, которому всего-то и хотелось, чтобы кто-нибудь нашёл его спрятанное завещание!

— Ему, пожалуй, лучше было бы в Ничто, — шучу я. Кажется, шучу.

— Наверное, лучше всё-таки не злить Большого Ди, если сумеешь, — напоминает Сайлас.

Я выпил уже половину третьего стакана, когда открывается дверь. Чтобы понять, кто вошёл, оборачиваться не нужно. В наши дни претенциозность и одеколон французского доктора появляются в комнате задолго до него самого.

— Сейчас Большой Ди — наименьшая из его проблем, Сайлас. — Голос Кейна резок. Отрывист.

Я не оборачиваюсь. — Кейн.

— Ашер. Ты опоздал. — Его шаги приближаются — точные, размеренные, как всё в нём. Он садится на соседний табурет, умудрившись даже этому простому движению придать изысканность. — Сайлас.

— Кейн! Привет, красавчик! Какая неожиданная встреча! — Воодушевление Сайласа почти убедительно. — Что тебе налить? Есть граппа и Лета, а если готов к приключениям, я, пожалуй, отыщу винтаж, который мёртв лишь немногим дольше тебя.

— Ничего, — сухо отвечает Кейн. — Я больше не ищу утешения на дне бутылки, mon frère. Теперь у меня есть любовь и цель.

— Это замечательно для тебя, Кейн. А вот для дела не очень, — коротко отвечает Сайлас, после чего отворачивается от нас. — Что ж, не буду вам мешать. Просто постою здесь, начищая бокалы и бесстыдно подслушивая.

Кейн поворачивается ко мне. Я чувствую его взгляд на своём профиле.

— Сфотографируй, дольше сохранится, — говорю я, прихлёбывая напиток.

— Нет, не сохранится, глупец.