Ашер - ДиДжей Криммер

Он неторопливо уходит.

— П-подождите! — наконец обретя голос, кричу я ему вслед. — Я не понимаю. Что сейчас произошло? Почему это воспоминание отличалось от всех остальных?

Я выбираюсь из реки и встаю перед ним, отчаянно желая получить ответы. Он останавливается и оглядывается через плечо.

— Отличалось? Разве оно отличалось? — В его голосе слышится искреннее любопытство.

— Возможно, и не отличалось. Но оно было острее. И до сих пор здесь. Обычно река смывает воспоминания, а это цепляется за меня. Я покинула воду, но воспоминание меня не покинуло. Почему? Как?

— Столько вопросов. Что ж, ещё увидимся, мисс Уиткомб. Или нет. Не мне решать. Да и вообще никому. Остаётся лишь ждать, как лягут фишки. — На миг он словно задумывается над истинностью собственных слов, затем улыбается ослепительной улыбкой и заключает: — Как забавно.

Оставив вместо объяснения лишь эти загадочные слова, он скрывается за изгибом тропы, а я остаюсь одна в реке.

Но уже не настолько одинокую, какой я была все эти бесчисленные дни.

Теперь со мной остаётся воспоминание. Резкое, ясное и настоящее — не такое, как все прежние.

Его лицо, прикосновение его губ. Звук его имени, с тоской сорвавшегося с моего языка.

Томас.

Глава одиннадцатая

Явка на службу

Ру

Штаб Отдела заблудших душ

— Найдена ещё одна заблудшая душа! — голос старшего разносится над шумом переполненного офиса, прорезая непрерывный гул деятельности.

Работники на миг выражают одобрение, после чего все возвращаются к своим делам.

Это десятая душа, найденная нами за этот луноворот, и сто сорок третья с тех пор, как мы официально открыли двери Отделе заблудших душ — ОЗД. Эта аббревиатура до сих пор вызывает у меня улыбку, хотя Большому Ди я в этом ни за что не признаюсь. Он достаточно мелочен, чтобы заставить меня её сменить лишь потому, что она доставляет мне радость.

Большой счётчик на дальней стене офиса открытой планировки с механической точностью меняет число 142 на 143. Изменение сопровождает нежная звонкая нота. Единственный чистый тон, подобный колокольчику, — светлый и полный надежды.

Табло — моя последняя идея, одна из многих с тех пор, как мы запустили это дело. Его установили недавно, и я надеюсь, оно поможет и с мотивацией, и с ответственностью. Наглядное напоминание: за каждым числом стоит душа, которой мы помогли. Человек, который был потерян и теперь найден.

Судя по тихому ворчанию угрюмого француза слева от меня, звук не всегда производит желаемое впечатление.

Я поворачиваюсь к Кейну: он хмуро смотрит на Надгробный телефон, словно тот лично его оскорбил. Тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, и лишь одна прядь падает вперёд из-за наклона головы.

— Оно должно вдохновлять, — говорю я беззаботным тоном.

При звуке моего голоса выражение Кейна мгновенно смягчается. Он поворачивается ко мне, и лицо преображает нежная улыбка. Вот он, мой любимый — тот, кто смотрит на меня так, словно это я повесила луну в небе Иного Мира.

— Оно и вдохновляет, любимая моя. Ещё одна блестящая идея твоего прекрасного ума.

— Лесть начальнице не уменьшит твою нагрузку, жнец. — Я вскидываю бровь, сдерживая собственную улыбку.

В глазах Кейна вспыхивает хищный огонёк, а голос опускается ниже: — Единственная нагрузка, которую я хочу уменьшить…

Я обрываю его, прежде чем с прекрасных губ слетает ещё хоть один непристойный слог. — Кейн Деверо, не заканчивай эту фразу.

— Ну-у-у, с тобой совсем не весело, ma chère. — Он надувает губы — действительно дуется, — и это не должно казаться мне столь очаровательным.

— Со мной очень даже весело. — Я повторяю его унылую гримасу, затем наклоняюсь ближе и понижаю голос. — Просто не посреди нашего офиса, где мои сотрудники могут нас услышать.

— Забавно, прежде ты никогда не стесня… — Заметив мой взгляд, он прекращает дразнить меня. — Как скажете, мисс Чемберлен. Исключительно профессионально.

— Ага, пока я не нагнусь что-нибудь поднять. Ты — ночной кошмар кадровой службы, Грим.

— А ты, нагнувшаяся, — мой влажный сон, Мэйдэй. — Если бы я ещё могла, то покраснела бы как помидор. Решив вылить ведро ледяной воды на этот жаркий разговор, я указываю на его телефон. — Так из-за чего это мрачное ворчание? Я думала, тебе нравится табло.

— Нравится. — Игривость на лице Кейна сменяется тревогой. — Просто беспокоюсь об Ашере. В баре он был совсем разбит, а теперь опаздывает.

— Он придёт. Выбора у него всё равно почти нет.

— В конечном счёте каждый сам отвечает за собственную душу, — бормочет Кейн, и в его голос возвращается философская меланхолия. — Это одновременно утешает и пугает.

Не успеваю я ответить, как нас прерывает одна из сотрудниц в общем зале, подошедшая поделиться новостями. Её зовут Беатрис. Я считаю своим долгом знать имена всех сотрудников ОЗД. Она отрывается от Надгробного телефона ровно настолько, чтобы доложить мне.

— Мисс Чемберлен. — Её голос чёток и деловит. — Из раздевалки на спортивном стадионе в Милане, Италия, поступили сообщения о необъяснимых явлениях. Наблюдения соответствуют возможному присутствию брошенной души.

— Внесите подробности дела в журнал, Би, и отправьте пару жнецов в комнату инструктажа D для сбора сведений и приёма.

— Да, мэм.

— Спасибо, Беатрис. — Я выдерживаю паузу, когда она начинает отворачиваться. — И ещё, Беатрис?

— Да, мэм?

— Просто Ру.

— Да, мэм.

Я мягко смотрю на неё с укором.

— То есть да, мисс Ру.

Уже ближе. — Спасибо, Беатрис.

Она кивает и возвращается на место, уже открывая файл дела на устройстве.

Прежде чем мы с Кейном успеваем вернуться к разговору, главные двери офиса распахиваются с такой силой, что в их сторону обращается каждый взгляд.

Ашер заполняет собой дверной проём. Даже ссутулившийся и явно хандрящий, он остаётся громадиной. Но в его осанке чего-то не хватает — будто из самой сердцевины выжгли жизнь, оставив одну оболочку. Тёмные волосы взъерошены так, словно он раз за разом запускал в них пальцы. Пальто висит чуть криво, одно плечо выше другого. Когда он подходит ближе, меня накрывает запах Леты, смешанный с резким запахом отчаяния.

Весь офис затих; все с разной степенью тревоги и любопытства наблюдают за этим появлением.

Они с Кейном долго испепеляют друг друга взглядами через зал. Челюсть Кейна напрягается, и я вижу, как он сдерживает желание бросить какую-нибудь колкость.

Свой далеко не блистательный выход Ашер завершает до смешного очевидной фразой: — Я здесь.

— Ты опоздал, — немедленно огрызается Кейн.

Я не обращаю внимания на раздражение в его голосе и скольжу сквозь толпу гудящих душ, чтобы поприветствовать Ашера, пока ситуация не обострилась. Мне меньше всего