Запретная формула, или Как (не)влюбиться в тёмного мага - Дарья Коваль

Я прекратила немедленно!

Пирог, Леонард и трактат — вот три вещи, о которых мне следовало сейчас думать. Тем более, что Леонарда я увидела почти сразу.

Он сидел за дальним рабочим столом, заваленным таким количеством инструментов, кристаллов, металлических пластин и исписанных листов, что свободного пространства перед ним почти не осталось. Сам старшекурсник склонился над небольшим артефактом, удерживая его щипцами, и заметил меня только после того, как я закрыла дверь.

— Эмилия? — выпрямился и удивлённо поправил сползшие на кончик носа увеличительные линзы.

— Привет, Леонард, — поздоровалась. — Я не помешала?

— Нет, — покачал головой. — То есть технически да, но я всё равно собирался сделать перерыв минут через сорок.

В переводе с фарреновского это означало, что я пришла почти вовремя.

— Тогда считай, что я решила немного приблизить твой перерыв, — поставила сферу на свободный край соседнего стола.

Леонард посмотрел на неё, потом на меня и снова на сферу.

— Это случайно не… — задумался.

— Грушевый пирог Марты, — подтвердила я.

Интерес в его лице стал почти неприлично явным.

— С карамельными орехами? — уточнил с надеждой Леонард.

— С ними, — кивнула я.

— Эмилия, если ты сейчас скажешь, что принесла его просто так, я даже попробую тебе поверить, — радостно заулыбался Фаррен.

— Не стоит, — тоже улыбнулась. — Я пришла просить об услуге.

— Так и думал, — вздохнул Леонард.

Тем не менее сферу он уже открывал. А я с удовлетворением отметила, что правильный подход по-прежнему работал безотказно. Дамиан мог сколько угодно издеваться над моими методами, но некоторые двери действительно гораздо проще открывались пирогом, чем Тьмой.

Леонард отломил маленький кусочек от края, попробовал и на несколько секунд прикрыл глаза.

— Я всё-таки женюсь на вашей Марте, — провозгласил со счастливой мечтательной улыбкой.

— Она старше тебя лет на тридцать, — укорила я.

— Пирогу всё равно, — хмыкнул артефактор.

— У Марты могут быть возражения, — прибегла я к последнему доводу.

Он понимающе усмехнулся, отложил увеличительные линзы и наконец посмотрел на меня серьёзнее.

— Что тебе нужно, Эмилия?

Я заранее продумала формулировку, поэтому ответила спокойно:

— Один трактат из закрытого фонда. «О пределах резонансного усиления и сопряжении магических потоков» Кайрена Торвейна.

Рука Леонарда, потянувшаяся за следующим кусочком, остановилась. А я добавила:

— Мне нужно посмотреть один фрагмент. Для работы с древней рунической структурой.

Это была правда. Не вся, разумеется, но кровная клятва на запястье никак не отреагировала, а значит, границу дозволенного я не пересекла.

— Ты знаешь, какая на нём категория допуска? — нахмурился Леонард.

— Знаю, — кивнула.

— И всё равно хочешь посмотреть? — скептически выгнул он бровь.

— Если бы не хотела, не принесла бы пирог, — заметила встречно.

Он посмотрел на сферу с пирогом так, словно этот аргумент действительно заслуживал отдельного рассмотрения.

— Магистр Вальмон держит трактат в рабочем кабинете при первой лаборатории, — наконец сказал Леонард. — Он сейчас сверяет несколько старых схем с современными исследованиями. Я могу принести книгу сюда, когда его не будет, но вынести её из корпуса не дам.

Я едва удержалась от торжествующей улыбки.

Вот как надо договариваться!

Никаких взломов, краж и тёмной магии. Несколько минут нормального человеческого разговора, и проблема практически решена.

— Мне и не нужно выносить, — с готовностью заверила я. — Я посмотрю здесь и сразу верну.

— Насколько долго? — окинул меня пристальным взглядом Фаррен.

— Думаю, хватит получаса.

На самом деле с моей памятью хватило бы и десяти минут, если нужный фрагмент окажется там, где я рассчитываю, но объяснять это Леонарду не требовалось. Он задумчиво постучал пальцем по краю сферы с пирогом.

— Хорошо, — решил после недолгих раздумий.

— Правда? — моментально обрадовалась я.

— Правда, — улыбнулся Леонард. — Но у меня тоже будет просьба.

Хм…

Справедливо.

— Слушаю, — устроилась на краю соседнего стула.

— Мне нужна лунная топянка, — тут же поделился просьбой Фаррен.

Название было знакомым. Я несколько раз встречала его в справочниках по магической ботанике. Топянка — невысокое болотное растение с бледными серебристыми цветами, раскрывающимися после заката. Его корневище использовали в некоторых сложных составах, потому что оно позволяло ненадолго стабилизировать плохо совместимые магические потоки.

— Её разве нельзя купить у травников? Или взять в академическом саду? — задумалась вслух.

— Вся посадка, сделанная в академической оранжерее в этом сезоне, не прижилась. А у травников высушенная, — развёл руками Фаррен. — Мне нужен свежий экземпляр.

— Насколько свежий? — уточнила я.

— Не больше суток после извлечения из почвы. Лучше меньше. И обязательно с неповреждённым корневищем.

Требование усложняло задачу, но пока не делало её невозможной.

— Для чего? — полюбопытствовала.

Глаза Леонарда моментально загорелись тем особенным светом, который появлялся у артефакторов перед рассказом о чём-нибудь, совершенно непонятном всем остальным.

— Я почти закончил схему сопряжения двух разночастотных накопителей. Теоретически экстракт свежего корневища должен удерживать потоки в стабильном состоянии достаточно долго, чтобы успеть заякорить их.

— Верю, — поспешно остановила я его. Иначе мы рисковали встретить здесь рассвет. — И где достать эту лунную топянку?

— Я знаю одно место, где она сейчас точно цветёт.

— Прекрасно, — улыбнулась я. — Где?

— В Веймарских топях. Сможешь раздобыть её там?

В первую секунду я решила, что возможно, неправильно расслышала.

Хотелось бы!

Веймарские топи относились к тем местам, о которых в Академии рассказывали не для того, чтобы студенты непременно расширили кругозор, а чтобы у них не возникало желания проверить услышанное на практике. Нестабильный магический фон там сбивал поисковые чары и путал ориентиры, люди исчезали даже на относительно безопасных окраинах, а глубже в топях уже много лет скрывались члены запрещённого Ордена Пустого Круга. Иногда королевские отряды заклинателей проводили там рейды, после которых количество предупреждений на академических стендах обычно увеличивалось ещё на несколько пунктов.

Лунная топянка внезапно перестала казаться безобидным растением.

— Нет.

— Да.

Мой голос прозвучал одновременно с другим. И мужской оказался громче. Он донёсся из-за моей спины аккурат в момент, когда я встала на ноги, сложив руки на груди. Неудивительно, что я застыла. И несколько долгих секунд не двигалась вообще, потому что прекрасно знала этот голос.