Ашер - ДиДжей Криммер

— Что там произошло? — Его глаза впиваются в мои, словно Куинн перестал существовать. — И даже не вздумай снова кормить меня чушью о прочности конструкции. Что случилось?

— Не хватило времени, — осторожно отвечаю я.

— И почему же?

— Там было много душ.

— Душ на сборе? — Ди наклоняется, уперев костяшки в расколотый стол. — Или твоё внимание захватили какие-то другие души, Ашер? У тебя случайно не стали слишком ярко всплывать назойливые смертные воспоминания?

Во рту пересыхает. Как он это делает? Наверняка что-то подозревает. Всё плохо.

— Нет. — Ложь мгновенно и легко слетает с губ. Иначе нельзя: правда отправит меня к участи хуже смерти — в Ничто.

— Лучше бы это было так. — Ди выпрямляется и стряхивает щепки с рукава. — Время и Судьба дышат мне в затылок. Они всё ещё злятся из-за истории со смертной девушкой, которая изменила естественный порядок вещей и пустила будущие события по совершенно новому, неожиданному пути. Меньше всего сейчас мне нужна пара некомпетентных жнецов в самом нестабильном подразделении сбора душ, создающая новые незакрытые концы.

— Это была последняя комната, мистер Ди, — снова пытается Куинн, на этот раз увереннее. — Сквозь дым и огонь было трудно что-либо разглядеть. Мы всё равно отделили десятки душ…

— Все, кроме одной. — Ди снова начинает ходить, переступая через рассыпанные фишки «Скрэббла». — Теперь вы мне должны. И я намерен взыскать долг.

Воздух меняется, становится темнее и тяжелее.

— Сэр… — начинает Куинн.

Глаза Большого Ди превращаются в тёмно-красное пламя. Он выбрасывает руку в сторону Куинна, растопырив пальцы, словно что-то хватает. Если так, я этого не вижу.

Куинн открывает рот, пытаясь возразить, закричать от боли или что-то сказать, но я никогда не узнаю, что собиралось сорваться с его губ.

Потому что в следующий миг его нет. Просто нет. Больше нет в комнате.

Он не взорвался и не исчез вспышкой. Он развоплотился. Будто душу разобрали на исходные части, будто скульптура вновь стала куском глины или глыбой мрамора.

Секунду назад Куинн стоял рядом — плотный, настоящий и напуганный. В следующую он превратился в частицы, в пыль, меньше чем пыль. Там, где он был, задержалось слабое мерцание — и исчезло. Не осталось даже ногтя.

Ди несколько мгновений стоит с вытянутой рукой и непроницаемым лицом. Он гордится? Напуган? Я не могу прочесть ни взгляда за сияющими глазами, ни выражения нахмуренного лица.

Затем он щёлкает пальцами. — VAPORIZE³. Отличное слово для «Скрэббла». Восемь букв, есть Z и использованы все фишки. Бонус пятьдесят очков!

В голове проносится тысяча вопросов о том, что я только что увидел. Понятия не имею, что произошло, но чутьё подсказывает: Куинна удалили не только из комнаты.

Я задаю самый простой вопрос, который способны сложить губы: — Что вы сделали?

— Я… — Ди медлит с ответом. Чем дольше смотрю, тем сильнее подозреваю, что случившееся удивило его не меньше меня. Он берёт себя в руки и загадочно заканчивает: — Установил границу, жнец. Вновь утвердил здешнюю иерархию.

— Что это значит? Мы и так знаем, что вы главный.

— Иногда напоминания полезны.

— Что стало с Куинном? Где он?

— Куинна нет. Его души больше не существует.

— В какую часть Иного Мира вы его отправили?

— Ни в какую. Теперь ему нигде нет места. Он развоплощён.

Я не знал, что Ди способен гасить души. Такой уровень разрушения мне даже не приходил в голову.

Растущий ужас всё равно не удерживает следующие слова:

— Он не сделал ничего плохого.

— Вы оба сделали. — Теперь голос Ди пугающе спокоен. Он собирает фишки и складывает на стол. — Я всего лишь уравновешиваю чаши. Душа за душу.

— Но мы вернулись без одной души, а теперь вы развоплотили Куинна, или как вы это называете. Потеряно уже две.

— Не огрызайся, глупец. Значит, теперь ты должен вернуть вдвое больше.

— Он защищал меня, — настаиваю я, всё ещё не в силах осознать, с какой быстротой Ди расправился с Куинном. Так бесчувственно списать чью-то историю…

— Ну, знаешь, как говорят, — отвечает Ди, возвращается в кресло и устраивается в нём, словно только что не продемонстрировал силу, способную положить конец человечеству во всех его формах.

Почему никто прежде об этом не говорил? Способности Ди простираются далеко за пределы всего, что обсуждают в Ином Мире.

Его дальнейшая речь обрывает мысли: — Стой за что-то, иначе упадёшь в Ничто.

— Цитата звучит не так.

— Теперь, полагаю, именно так.

— Вы не имели права.

— Я имею право делать всё, что мне, мать твою, угодно, Аш-дурак. — Голос опасно тих. — И тебе лучше этого не забывать. У Куинна не было качеств, необходимых жнецу.

— Он был верным и добрым.

— Вот именно. Для этой работы нужны безжалостность и хитрость — холодность характера. Катастрофы подавляют всех, кроме самых отстранённых.

— Таких, как я, — бормочу себе.

— Таких, каким ты был. Теперь ещё одна душа потеряна в эфире. Блуждающий дух, который мог пополнить наши ряды Иного Мира, но вместо этого бесцельно мечется по миру смертных. Ты понимаешь, как это влияет на мои квартальные прогнозы?

— Если вас так волнуют цифры, зачем вы развоплотили Куинна?

Ди вздыхает. Звук долгий и сложный — смесь раздражения, сожаления и, возможно, усталости. Когда он снова говорит, в нём неожиданно много самоосознания.

— Я разозлился, Ашер. А когда мыслю неясно, склонен принимать поспешные решения. Это недостаток характера, и я стараюсь над ним работать. Мой психотерапевт говорит… точнее, говорил — я его уволил. В общем, мне полагается считать от десяти до нуля, но ты представляешь, мать твою, сколько длится такой счёт?

— Думаю, в этом и смысл.

— Чушь собачья.

— Почему не я? — спрашиваю я, удивлённый искренностью вопроса. От одной мысли отпустить все утраты и сожаления, которые я ношу веками, меня накрывает волной облегчения. Прекращение любых чувств стало бы желанной передышкой от боли. — Если вы уравновешиваете чаши, почему оставили меня, а не Куинна? Это я провалил сбор.

Ди изучает меня с выражением, которое можно было бы принять за жалость, если не знать этого человека. — Потому что испарение стало бы для тебя слишком лёгким концом. К тому же я не дурак, Ашер. Ты служил достойно, и, полагаю, ещё многое способен дать Иному Миру.

— Мне нечего вам дать. Мне нечего дать никому.

— Что ж, Ашер… Ничего из ничего оставит тебя в Ничто. Поэтому ты будешь делать, что я прикажу, иначе окажешься заперт в своей назойливой