Альфа - Ларри Коррейя

– А ты, похоже, давно никого на свидания не звал, да?

– В последний раз я водил женщину на фильм с Хамфри Богартом, и это была премьера, так что…

– На молоденьких потянуло?

Ему все ж было больше сотни.

Предтеча пожал плечами.

– Вервольфам в этом смысле трудно: все вокруг стареют быстрее тебя, так что в долгих отношениях появляются… свои сложности. Я как-то и не думал, что эта часть смертной жизни ко мне вернется. Но мы тебя тоже вылечим, – пообещал он, и Хизер почувствовала, что он в это верит.

Она подошла ближе.

– Ты милый.

А потом поцеловала его.

Она этого не планировала. Его губы были ужасно холодными, ее – ненормально горячими. Сперва он слишком удивился, чтобы ответить, но потом идея ему явно понравилась.

Он оказался хорош, хоть практики ему явно не хватало.

Через минуту он мягко отстранился.

– Нам пора.

– Так что, Предтеча? Свидание?

– Можешь звать меня Эрлом. Но если станешь берсерком и попытаешься меня убить, я все равно тебя пристрелю.

Хизер уперла руки в бока.

– Ну вот, такой милый момент испортил!

Предтеча подмигнул.

– Клянусь, я это сделаю без всякого удовольствия. – Он указал большим пальцем на снегоход. – Подвезти?

– Думала, ты никогда не попросишь.

Рев Альфы сотряс здание, пыль струйками посыпалась вниз, переходной мостик затрясся под тяжелыми шагами.

Ожидание было невыносимо. Амулет раскалился – казалось, он вплавляется в грудь. Даже вливая в Альфу силу, он манил силами еще бóльшими. Они были так близко – руку протяни! – но первопредок не желал выдавать своих тайн до первого испытания. Пусть Альфа стал в сотни раз могущественнее, однако впереди ждало большее!

Рассвет надвигался слишком быстро, грозя все испортить. Люсинда Худ предупреждала, что остатки чар развеются вместе с тьмой. Вскоре Коппер Лейк явится миру. Время уходило, но амулет велел ждать…

Он думал ослушаться приказа артефакта и сбежать, как планировал. Для него, обученного осторожности, обученного продумывать все пути отхода и никогда не откусывать больше, чем сможет прожевать, ожидание было мучительно. Разум подсказывал отступить, перегруппироваться и обдумать следующий шаг. Впервые инстинкт и тренировки не противоречили друг другу.

В шахте его удерживал страх. Альфа боялся, что если ослушается амулета, тот больше никогда не сочтет его достойным. Он будет величайшим, но всю оставшуюся – почти вечную – жизнь просуществует словно без руки. Никогда не исполнит своего предназначения. Тревога разрывала его изнутри. Удар кулака вырисовал в железном столбе вмятину.

– Нужно с ним посоветоваться, – пробормотал он себе под нос. Собравшиеся члены стаи старались держаться позади, испуганные вспышками его гнева. Они не понимали, почему он вдруг стал пожирать их сородичей. Тень, оставшаяся от его человечности, понимала их страх, но у новой части их трусость вызывала отвращение.

– Приведите пленника.

Вервольфы сбежали, а он продолжил мерить шагами мостик. Мостик проходил над Шестой штольней, с обеих концов к нему подходили лестницы. Альфа замер над массивными катушками давно остановленного подъемника. Как же раздражало сидеть в этой могиле…

Они вернулись через несколько минут, таща под руки потрепанного человека. На голову ему надели мешок, но пятна крови на разорванной рубашке были красноречивы. Его пришлось избить. Это не входило в план, но при похищении он яростно сопротивлялся слугам ведьмы, телепортировавшимся к нему домой. По своей воле он ни за что не пришел бы – отсюда и необходимость.

От его жалкого вида у Альфы заныло сердце. Стоило догадаться, что без боя он не сдастся.

– Отпустите его.

Вервольфы послушались, им хватило ума опустить его на пол как можно осторожнее.

– Уберите свои грязные лапы! – крикнул пленник, не видя, что стая отступила. Он с трудом встал на колени – судя по наклону головы, прислушивался, продумывая побег. Альфа подошел к нему и сдернул с головы мешок.

Кирк Коновер моргнул подбитыми глазами, привыкая к полутьме здания после темноты мешка. Наконец он смог разглядеть тощего человека в длинном черном пальто и широкополой шляпе.

– Адам, освободи меня. Еще не поздно все исправить.

Альфа покачал головой и усмехнулся.

– Привет, пап.

Кирку Коноверу связали руки за спиной ради его же безопасности. Он был бодр для своего возраста и, без сомнения, имел пару козырей в рукаве, его ведь тренировали лучшие. Он уже искал способы выпутаться. Тень человечности, оставшаяся в сердце Альфы, любила эту его черту, но внутреннего монстра она только сильнее злила. Альфа прошептал ей успокоиться. Он нуждался в отцовской мудрости, и раньше тот охотно ею делился.

Над мостиком висели покрытые паутиной цепи и шкивы, но со связанными руками он не смог бы до них дотянуться. Оценив ситуацию как безнадежную, Кирк снова обернулся к сыну.

– Послушай меня. Это безумие. Терзайм будет рвать и метать, когда поймет, что ты наделал.

Правительство не любило, когда его сверхъестественные оперативники пускались во все тяжкие, и жестоко с ними расправлялось.

– Я не боюсь Терзайма.

– А стоило бы. Я не знаю, чего ты тут добиваешься, но ты неправ.

Альфа прислонился к холодным металлическим перилам.

– Это больше, чем мое желание, папа. Это судьба. Я знал, что ты не послушаешь. Никто бы не послушал, но теперь у них нет выбора.

– Это все та ведьма, встречал я ее. Не знаю, что она тебе внушила, сын, но она – наложница демона. Нам рассказывали о ней на брифингах. Дочка Худа, происходит из рода некромантов. Скажем Терзайму, что она промыла тебе мозги.

– И ты еще смеешь говорить о промывке мозгов? Это не я превратил своего ребенка в оружие! Ладно, неважно. – Он по опыту знал, куда эта тема их заведет. Не стоило снова начинать старые споры. Пусть каждый останется при своем. – Я ее завербовал, не наоборот. Это мой план, ее бог просто на него согласился. Я разрабатывал эту операцию три года…

Альфа сделал паузу. До отца дошло, его взгляд наполнился болью.

– Значит… до того, как твоя мама умерла?

– С тех пор как я узрел скелет первопредка. Он показал мне видения, которые оказались сильнее фальшивых мыслей, подсаженных ко мне в голову мамой. Мыслей, которые я считал своими.

Отец охнул, словно его ударили в живот. Заговорил было, но остановился, нервный, сбитый с толку. Значит, не ожидал такого.

Мама использовала свой дар, чтобы сын в полнолуние не терял спокойствия и рассудительности, но вместе с тем пыталась удержать его, не давала идти к цели, и он не мог этого просить. Когда она попыталась заставить его забыть об амулете, стало ясно, что ее придется