Альфа - Ларри Коррейя
Мартин Худ ревностно служил Владыке Ужаса, но в итоге – пшик. К.О.М. убили и ее отца, и ее бога. Ее церковь развалилась, ее руку оторвала суперзлая вампирская сука. Оставшись одна, Люсинда из магии и стали сделала себе новую руку и начала восстанавливать созданное отцом. То были тоскливые времена.
Но потом она нашла нового бога, вернее это он нашел ее, открыл перед ней мир новых возможностей. Она привела к нему Альфу. Альфа уже работал со Священным Культом Обратимой Смерти. Даже обменял двух вервольфов из своей стаи на двух отцовских копателей, чтобы те помогли ему найти амулет Кощея. Вервольфы погибли при осаде базы К.О.М. от рук проклятого Оуэна Питта и отвратительного существа, известного как агент Фрэнкс. Но Альфа понял, что их смерти были ради высшего блага.
Сперва она уважала Альфу. Трудно было это признавать, но он почти заменил ей родителя с тех пор, как штык Питта пронзил отцовское сердце. Он казался ей обаятельным – не только из-за унаследованных с рождения даров, но и благородства цели: он стремился защитить расу вервольфов.
Но чем дольше длилась ночь, тем непредсказуемей Альфа становился. Магия амулета меняла его. За последний час он поглотил нескольких своих детей, даже не заметив. Хоть он и нуждался в ее магии ради своих планов, она начала его бояться.
Однако ее новый бог остался доволен их прогрессом, а ему она подчинялась беспрекословно. Он был не таким древним как Владыка Ужаса, лишь недавно проснулся от тысячелетнего сна, но куда больше интересовался делами человеческими, чем далекие Древние, которым она служила с рождения.
Новый бог чувствовал, что пора проверить человечество на прочность. Альфа должен был стать его инструментом, а она – пророчицей. Сегодня ее девятнадцатый день рождения. Вместе с магическими принадлежностями она взяла в Коппер Лейк химозный магазинный кексик, свечу и зажигалку: все же праздник. Воткнула свечу в кексик, подожгла. Петь для себя самой было странно, но вервольфы либо прятались от Альфы, либо были им поглощены, а копатели не умели не то что петь – даже разговаривать. Она снова осталась одна.
Люсинда Худ, склонив усталую голову на холодную искусственную руку, смотрела, как за двойными окнами падает снег. До рассвета всего несколько часов. Загадав желание, она задула свечу.
* * *
Что было дальше, я не помню. Рокки уничтожил воспоминания о моем последнем бое с Николаем. Разорвал их, разбросал – мне остались только фрагменты.
Садясь за этот дневник, я уже знал, что этой части не хватает. Первое мое настоящее воспоминание после того боя – как я выхожу из вертолета на борт авианосца. Шесть бойцов первого отряда были убиты, один пропал без вести. Остальные ранены.
Медики уложили на палубу огромное тело Тревиса Аламо Сэма Хьюстона, все так же в одеяле, но промокшем от крови. Коновера и Шэрон тоже задело: Коноверу легко досталось, а Шэрон получила несколько рваных ран, и ее тут же увезли в операционную. Мы не были уверены, справится ли она. Коновер плакал у меня на плече.
Воспоминания все равно были бы мутными: я знал, что мы сражались в обличье вервольфов, что заключили перемирие, но как – понятия не имею.
ПНХ расформировали. Нам приказано было не говорить о нем и не контактировать друг с другом. Меня отправили домой. Через несколько месяцев я получил пафосное официальное письмо, гласящее, что я снова не являюсь целью ФАС, и анонимную записку о том, что Шэрон жива, – больше ничего.
Через год после возвращения, ко мне в Казадор приехал быколюд. Мои охотники его чуть не пристрелили, пока я не вмешался. Это оказался шаман. Он сказал мне, что Тревис Аламо Сэм Хьюстон заработал исключение из ФАС для быколюдов Восточного Техаса и в последнем своем письме написал, что побратался с вервольфом, приняв его в племя. Шаман принес мне подарок. Шкуру.
Я чуть не послал его, когда выяснилось, что это Тревис. Шаман объяснил: высшая честь для быколюда – всем своим телом послужить племени. Наверное, таким образом Тревис пытался сказать, что даже после смерти меня прикроет. Не приняв подарок, я жестоко оскорбил бы всех быколюдов. К тому же шаман оказался отцом Тревиса.
В письмах домой Тревис рассказывал, что ему надо еще несколько раз спасти мне жизнь, чтобы сравнять счет. Шаман объяснил, что, лишь сделав это, он сможет с чистой совестью упокоиться в быколюдском раю. Вместе мы сшили из шкуры куртку, погнув в процессе кучу иголок, а потом шаман зачаровал ее самым сильным быколюдским зельем. Эта куртка и сейчас на мне. Лучший подарок, что я получил в жизни.
О Николае я больше не слышал. Он где-то там. Выжидает. Знаю, однажды мы встретимся снова, и молюсь только, чтобы в этот раз быть сильнее и мудрее. Превзойти себя.
Николай напомнил мне, что такое настоящий вервольф. Клыки и когти не главное, не в физиологии дело. А во тьме, живущей во всех нас и вырвавшейся на свободу. Гул пробуждает внутри зло. Единственная разница между нами и другими людьми – мы неспособны сдерживать зло в себе. Нам приходится сталкиваться с ним. Преодолевать его. Во Вьетнаме я этого не смог. Чтобы сразиться с Николаем, я стал таким же, как он.