Альфа - Ларри Коррейя

По иронии судьбы она и мухи не обидела до того, как федералы помогли ей раскрыть этот свой талант. Хоть она и была куда сильнее человека, все равно не такая крепкая, как я или наш Техасский Водяной Буйвол. Но ее боялись по другой причине. Ее песня, как призрак джунглей, заплывала человеку в голову, переворачивала все так, что он верх от низа отличить не мог. Часовые ничего не замечали, патрули разбредались кто куда, и ни один мужчина не мог устоять перед ней на допросе. Стоило ей хлопнуть ресничками и сказать пару слов, как мужики все вываливали. А она ведь даже языка не знала.

Нам пришлось взять переводчика-вьетнамца, местного по имени Ван. Разрушитель с ним однажды работал и утверждал, что тот говорит на каждом диалекте региона. Его французский был лучше его английского, а его английский – лучше моего. Ван оказался на удивление молоденьким, но помощь его была бесценна, и шутки мальчишка отмачивал смешные.

Мы показывали крайнюю эффективность. В первом отряде были лучшие бойцы, что я встречал. Разрушитель – профи до мозга костей. Даже сидя в вертушке напротив ссутулившегося, накрытого большим одеялом Тревиса, не задавал никаких вопросов. Заводил нас куда надо, прикрывал наши задницы и выводил. Друзьями мы так и не стали. Он выполнял приказы, говорил мало. Может, ему не нравился я, может – задание в принципе.

Из Коновера командир получился лучше, чем я ожидал. Он правда заботился обо всех в своем отряде. Был из тех редкой добросовестности лидеров. За эти годы я на тайных операциях много офицеров повидал и благодарил судьбу, что нам достался Коновер. Не останься он служить и после войны, я бы с удовольствием принял его в К.О.М. Командир отряда из него вышел бы отличный.

А что до меня… Я отвечал за успех наших миссий на месте. У меня было больше всего опыта. Первый отряд думал, что я простой человек, разве что хожу очень тихо и умею партизанить в джунглях. А вот Разрушитель, наверное, подозревал, что я такой же, как огромный черт в одеяле и светящаяся богиня, заставлявшая всех надевать беруши. На три ночи в месяц меня сажали в яму, и Тревис заваливал ее чем-нибудь тяжелым. Даже на войне есть правила, которые нельзя нарушать, если хочешь и дальше себя считать хорошим человеком, – так я думал.

Но однажды все изменилось.

* * *

Хизер остановилась на крыльце снять перчатки и достать ключи. Старожилы Коппер Лейк даже не думали запирать двери, но она знала статистику по преступлениям. Даже в их маленьком городке хватало подонков, чтобы в этой статистике появилась немаленькая графа по взломам с проникновением. Тут, как и во всей сельской части страны, достаточно было незаконных лабораторий, а где «колеса», там и кражи. Если ей повезет, какие-нибудь вервольфы сожрут торчков и откинутся от химозного коктейля в их крови. Двух зайцев одним выстрелом.

Раздались далекие хлопки. Она замерла, прислушиваясь.

– Слышал?

Предтеча огляделся.

– Неа. Я будто оглох.

Зубы у него стучали, несмотря на то, что он накинул старую кожаную куртку на свой странный бронекостюм.

– Выстрелы… – Хлопнула дверь машины, взревел двигатель, завизжали колеса. – Тот внедорожник разворачивается.

Ее вдруг охватил страх. Наверное, это федералы. Они убили Чейза, а теперь вернулись и ее прикончить.

– Давай внутрь, – приказал Предтеча.

Хизер наконец нашарила ключ, открыла замок. Огни фар уже скользнули по двору. Предтеча последовал за ней и запер дверь.

В кухне залаял испуганный Отто. К его чести, он готов был выгонять взломщиков: как тень скользнул по гостиной, ссутулившись, низко опустив голову.

– Тише, мальчик, – сказала ему Хизер. – Это я.

Лай стих. Отто замер, наклонил голову к плечу, сбитый с толку. Он словно не узнал ее в темноте – оскалился и зарычал.

– Тихо ты, дурачок!

Но он подошел ближе, не переставая рычать. Хизер сообразила, что нюхом чувствует его страх. Отто боялся ее.

Предтеча сквозь жалюзи изучал улицу.

– Хм… Я их не знаю. А ты?

Отто был ее собакой, ее верным другом, а теперь готовился вцепиться ей в глотку. Может, у него было всего три ноги, но восемьдесят фунтов наетых на «Пурине» мускулов никуда не делись.

– Предтеча, моя собака меня не узнает.

Он даже головы не повернул.

– Забыл тебе сказать. Животные нас боятся. Собаки – вообще ненавидят. Надеюсь, ты верховой ездой не занимаешься.

Только не Отто. Только не самый верный друг! Она любила Отто. Не может быть… Хизер потянулась к нему, и храбрый рык превратился в скулеж, а потом пес и вовсе сбежал на кухню, спрятав хвост между ног. Это разбило ей сердце.

– Что там эти ублюдки затеяли? Подожди. Один вылез. Пушки. Ложись! – Предтеча схватил ее за рукав и дернул вниз. Вовремя: окно разлетелось на осколки. Хизер больно ударилась о ковер, над головой зарокотал пулемет, вбивая пули в стену. Посыпались щепки, шпаклевка.

Предтеча навалился на нее, закрыв собой, – чисто инстинктивное движение, и абсолютно идиотское, потому что теперь он был не лучше мешка с мясом.

– Ползи! В укрытие! – крикнул он ей на ухо, откатился, вскинул свой «Томпсон» и выстрелил в окно. Ответом ему была новая очередь, но Хизер уже кралась на четвереньках в кухню. Она добралась до линолеума, когда в нее прилетела пуля. Словно бейсбольной битой шарахнули – нога тут же перестала слушаться, и Хизер, вскрикнув, шлепнулась носом в пол.

В нее никогда раньше не попадали. Она даже не сразу поняла, что ее подстрелили. Перекатившись на спину, ощупала лодыжку – кровь потекла между пальцев. Кухонные шкафы начали распахиваться от выстрелов, так что Хизер как могла