Альфа - Ларри Коррейя

– Я давно этого ждал, Предтеча.

Заклинание стало громче. Громче ветра. Громче пылающего света. Альфа орал ему в ухо. Он пах кем-то знакомым. Давно знакомым, но запах был немного другим.

– Я привел сюда вас обоих, потому что вы лучшие из своего вида. Подошел бы и Николай, но я хотел, чтобы это был ты. Так что я рад.

Эрл чувствовал, как свет прожигает его насквозь, разрывает. Даже перевоплощаться было не так больно. Рука все еще сжимала его морду, заглушая крики агонии.

– Чувствуешь? Чувствуешь?! – спросил фальшивый Альфа. – Это амулет поглощает твою силу. Осознай, как это важно для меня, для нашего рода. Из твоей души родится могучая армия. Новые поколения, что будут править этим миром, не забудут твою жертву.

Что-то было не так. Тело не изменилось, но теперь Эрл мог мыслить ясно.

Хаотичные видения вспыхивали у него в голове одно за другим, проносились быстро, словно кто-то тасовал их как карты. Он помнил все, он мог мыслить рационально, следить, как магия перелистывает его жизнь, будто каталог. На секунду его разум сделался целостным, вервольф с человеком полностью слились воедино, и Эрл увидел. Дух вервольфа путешествовал сквозь поколения, каждая жизнь вспыхивала на секунду и исчезала. Видения полетели все быстрее, быстрее, боль достигла пика…

А потом Эрл увидел начало всех вервольфов.

Агония вернула его в настоящее – боль была такая, словно обжигающая магия Древних разматывала его как веревку. Потом веревка разделилась на нити. Те – на нити потоньше. И снова, и снова. Вервольф отделился, и с ним исчезла память предков. На груди фальшивого Альфы зиял водоворот, втягивал в себя нити, забирая одни, отбрасывая другие.

В глубине водоворота пылала четырехпалая когтистая лапа.

«Я умираю».

Впервые Эрл почувствовал запах своего собственного страха.

– Спасибо, отец, – прошептал ему на ухо фальшивый Альфа.

Эрл почувствовал, как жизнь покидает его.

Женский голос в исступлении кричал заклинание. Свет поглотил все.

Водоворот заполнился, и мир содрогнулся.

* * *

Жалкое человеческое тело повисло в лапах двух копателей. Альфа коснулся пальцами окровавленного виска Предтечи. Пульса не было. Дыхания тоже. Амулет Кощея насытился. Великая личность пала.

– Все… – выдохнула ведьма. Сделала пару шагов, шатаясь, и, обессиленная, рухнула на колени. Ее металлическая рука звякнула об асфальт: заклинание сдуло весь снег с парковки.

Альфа должен был ощущать триумф, но вместо этого чувствовал пустоту. Пожалуй, это уместно, решил он. Старая эра уходит, приходит новая. Он убрал ладонь от виска Предтечи, вытер о штанину.

– Отпустите его, – тихо сказал он копателям.

Ведьма щелкнула языком, и они тут же послушались. Суставы их металлических когтей лязгнули, Предтеча рухнул как мешок с картошкой.

– Осторожнее! – воскликнул Альфа, оскорбленный таким неуважением.

Снег, выжженный амулетом прямо в воздухе, повалил снова, в этот раз – мягко и спокойно. Вдалеке выла стая, бесчинствуя в городе. В ответ гремели выстрелы. Добыча сопротивлялась.

Ведьма положила человеческую руку на его предплечье.

– У нас еще много работы, – напомнила она. – Время не терпит.

Он взглянул на неподвижного Предтечу. Ведьма была права. Нужно успеть до рассвета. От этого зависел успех всей миссии.

– Знаю, – ответил он и двинулся прочь. Ведьма шла за ним вместе со своими копателями. Один из них хромал.

Альфа мысленно пообещал себе, что, если Бюро не сбросит на этот городишко ядерную бомбу, он вернется однажды и поставит тут памятник Предтече. Герою всех вервольфов.

* * *

В молодости меня часто ругали: «Ты что, бессмертным себя возомнил?» Я рисковал, проделывал вещи, которые другие считали безумными, и выживал. Еще мальчишкой я не слушал папкиных приказов и вечно ввязывался во всякие опасные авантюры. Для меня это было так, игра. Потом записался в Американский экспедиционный корпус. Меня не брала ни пуля, ни болезни, ни ядовитый газ, я пережил суицидальные вылазки на спорные территории. А потом вернулся домой и взялся убивать тварей, которых нормальный человек даже представить не может. Про меня все говорили, что я либо сумасшедший, либо неуязвимый, либо и то и другое. Наверное, я постепенно и сам в это поверил. Господь доверил мне миссию – убивать монстров. Став вервольфом, я точно получил послание от Него:

«Да, сын мой. Ты неуязвим. А теперь иди, работай».

* * *

– Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать.

Так холодно…

– Пятнадцать. Шестнадцать. Семнадцать.

Что-то давило на его грудь, какие-то ритмичные толчки в унисон со счетом.

– Восемнадцать. Девятнадцать. Двадцать.

Собачий холод. А он еще и лежал на асфальте.

Счет остановился. Чьи-то руки заставили его запрокинуть голову, открыли рот. Мягкие губы, прижавшиеся к его губам, были такие горячие… А может, это просто он замерз.

Воздух пошел в легкие, тепло исчезло…

И снова толчок в ребра.

– Один. Два. Три.

«Я живой. Ну какие ж прекрасные новости!»

Эрл засипел, закашлялся. Давление ушло. Приоткрыв глаза, он увидел женщину, склонившуюся над ним. Плотный снег падал на ее огненно-рыжие волосы, летал вокруг, словно нимб…

– Предтеча, ты меня слышишь?

Хизер… Почему он не почуял ее запаха? Он попытался пошевелиться. Кровь, покрывавшая его тело, застыла, приморозила его спиной к асфальту. Голова кружилась. В уши будто ваты напихали, все казалось темным, нечетким. И почему так холодно?

Гул исчез.

– Предтеча, – Хизер помахала рукой перед его лицом, – не отключайся.

Впервые за восемьдесят лет Гул исчез. Мир затих. Это было невозможно. Такого просто не могло случиться.

– Что? Что ты говоришь?

Она наклонилась, подставив ухо.

– Я человек, – чуть слышно прошептал он.

* * *

Когда я стал мыслить достаточно связно, чтобы кишки запихать обратно в пузо, то был уже почти человеком.

Серебро не единственный способ убить вервольфа, но самый простой. Мы регенерируем с огромной скоростью, но для этого требуется много энергии, а она в теле не бесконечная. Превысишь предел – и умрешь. Потеряешь слишком много крови – и конец. Если у тебя, как у Шеймаса, голова останется висеть на одном лоскуте, это тоже сработает. Выяснено опытным путем.

Даже со связанными руками Сантьяго умудрился как-то выплыть на берег. Его избили сильно: переломы, внутреннее кровотечение… Я чувствовал, как разрастается в нем смерть.