Альфа - Ларри Коррейя

Все. Испытание пройдено. Больше нечего доказывать. Он подождал, прислушиваясь, не поведает ли амулет ему другой секрет, но чертова побрякушка молчала.

– Чего еще ты от меня хочешь?

Ответа не было.

– Скажи!

– Адам! – Это был голос отца. Его человеческого отца. Настоящего. Его отец-вервольф погиб. – Адам, стой!

Альфа обернулся к нему. Кирк где-то нашел револьвер – наверное, револьвер Предтечи – и, держа его обеими руками, целился сыну прямо в сердце. Лицо у него было на удивление суровое.

– Ты должен прекратить все это. Артефакт меняет тебя. Путает мысли.

– Не вини амулет, папа. Он меняет меня физически, – Альфа постучал по виску, – но командую я. Это мой план. Моя миссия. Моя судьба.

– В револьвере серебряные пули. Я не хочу в тебя стрелять, но придется.

– Не сомневаюсь, что ты выстрелишь. Ты всегда был крепким орешком. Уже давно все решил, правда? Если твой ужасный, проклятый сын-монстр пойдет по кривой дорожке, станет плохим, ты сам его пристрелишь. Долг, честь, страна… А семья – в последнюю очередь.

Револьвер не дрогнул.

– Я люблю тебя, сынок, но убью, если придется.

Альфа покачал головой.

– То же самое я сказал себе, когда решил убрать маму.

– Ты… ты… что?

Вот теперь револьвер задрожал.

– Я любил ее, но она стояла у меня на пути.

Похоже, правда нанесла Кирку удар, лишила воли. Альфа шагнул вперед так быстро, что его отец даже моргнуть не успел. Обхватил револьвер. Кирк попытался бороться, но Альфа был сильнее – развернул оружие дулом под отцовский подбородок.

– Теперь вы снова будете вместе.

Он надавил на палец отца, лежавший на спусковом крючке, и зажмурился.

Все закончилось. В душе наступила странная пустота.

Альфа отступил от отцовского тела, коснулся амулета. Все еще тишина. Он только что оборвал последнюю ниточку, связывавшую его со смертной жизнью.

– Чего еще ты от меня хочешь?! – заорал он в отчаянии, схватил гаечный ключ и швырнул в стену, разбивая на куски. Солнце встало. Нельзя больше ждать! – Хорошо! Значит, это место – первое испытание! Я подниму волколаков в больших городах! Удовлетворю тебя наконец!

Люсинда Худ лежала в углу. К счастью, ее не задело в драке. Он в мгновение ока подскочил к ней.

Ведьма как раз приходила в себя.

– Что… что случилось?

– Предтеча ударил тебя, и ты отключилась. Давай, просыпайся. Пора идти.

Люсинда помотала головой, окончательно просыпаясь.

– Дай мне секунду. – Она запустила руки под шубу и начала разматывать веревку на поясе. Веревка была ключевым элементом в одном из заклинаний телепортации, доведенном до совершенства Повелителем Теней.

– Быстрее. Тут нам больше делать нечего. – Альфа потянул носом воздух. Перед глазами все расплывалось, но запахи он чуял, по крайней мере одной ноздрей. На их этаже еще был кое-кто живой. – Стой… вот оно!

– Что? – спросила заторможенная Люсинда.

Женщина. Ее дед украл часть духа первопредка, когда забрал Кощеев амулет. И передал этот дух своим потомкам. Благодаря ему она так хорошо управляла собой. Вот что нужно было амулету для завершения.

– Работай. Много времени это не отнимет.

Он обнаружил Хизер на другом конце комнаты, в ловушке. Упав от его удара, она напоролась на торчащую из пола арматуру. Один прут проткнул ее икру, другой – бедро. Проткнул насквозь – по полтора фута металла торчало из плоти. Самой ей не сняться было с них, разве что отгрызть себе ногу.

И, судя по решительности в глазах рыжей волчицы, она об этом подумывала.

– Регенерация – невероятный дар. Вот только залечить раны, пока в тебе посторонний объект, ты не сможешь. Сколько крови… Поразительно, что ты все еще жива. – Он протянул к ней руку и использовал магию, пришедшую с материнской стороны. – Тише, тише… Давай я успокою твою боль. Все хорошо, все скоро кончится.

Волчица расслабилась, перестала бередить окровавленные раны на ногах. Она выдохнула, успокаиваясь, возвращаясь в человеческую форму. Альфа нежно погладил ее по волосам.

– Вот так. Все скоро кончится.

Он терпеливо дождался, пока она превратится в человека окончательно… а потом убрал руку, обрушивая на нее всю боль разом. Хизер закричала. Должно быть, ужасные мучения.

– Что ты делаешь? – прошипела она сквозь стиснутые зубы.

– Забираю то, что мне принадлежит. Ничего, много времени это не займет. Вставай. – Он схватил ее за потрепанную куртку и сдернул с арматуры. Хизер снова закричала. На руках, как ребенка, он отнес ее к шахте. Волчица потеряла слишком много крови, чтобы бороться. Он заберет украденный дух первопредка и швырнет ее обратно к остальным, посмевшим бросить ему вызов. Это было правильно. Однажды вервольфы, которым будет принадлежать мир, построят здесь храм.

– Хизер! – крикнул с мостков одинокий хрупкий человек. Он был стар, слаб и жалок, жить ему осталось так мало, что даже Альфа, убив его за вмешательство, ненамного ускорил бы процесс. – Еще не поздно! Я знаю, как его победить!

– Кто-нибудь, убейте его, – приказал Альфа, но тут же вспомнил: стая мертва. Еще один пункт в списке того, что придется создавать заново. Он бесцеремонно бросил Хизер на пол возле дыры. – Что ж, придется самому.

– Хизер! Все написано в дневнике твоего деда! – Старик замахал над головой какой-то книжечкой. – На первой странице!

Интересно. Полезно будет узнать, как простые солдаты победили великого Кощея. Альфа взял пятифутовую стальную балку, взвесил в руках и двинулся к человеку.

– Прочитай слова! Вот! – Старик швырнул Хизер книжку. Бросок был хорош, книжка приземлилась всего в нескольких футах от нее. Хизер на удивление решительно метнулась к ней, волоча за собой разорванную ногу.

Альфа повернулся к досадной помехе. Хизер придется подождать минутку. Он метнул балку. Она не попала в старика, но ударила по мосткам, выбила ржавые болты из стены.

– Айно! – крикнула Хизер.

Конструкция с ужасным грохотом рухнула на первый этаж, подняв огромное облако пыли. Альфа обернулся к женщине. Она успела повалиться на бок и открыть книжку, в отчаянии выискивая способ его остановить.

Альфа подошел к ней, вырвал книжечку из рук.

– Что тут у нас…

Он скользнул взглядом по первой странице. Почерк был корявый, неразборчивый.

На мне, видите ли, лежит проклятье. Такое, что либо ты подчиняешь его, либо оно тебя. Нытье тут не поможет. Принятие тебя уничтожит. Я смотрел злу в лицо и сам был злом. Много плохого натворил. Хорошо, что жизнь мне досталась долгая, ведь я все еще стараюсь сравнять счет. Некоторые это называют искуплением. Я это зову работой.