Миллениум. Часть 2 - Анна Чарова

Она, безусловно, умеет чувствовать, но нас ее любовь не коснулась

Воспользовавшись случаем, мы с Мариной быстро оделись и, даже не умывшись, прошмыгнули на кухню. Нужно успеть позавтракать.

Марина сварила кофе нам обеим, я пожарила гренки. Впопыхах поев, мы вернулись в комнату. Мать отыграла, но за нами не зашла, а через полчаса протопала к выходу.

Марина прислушалась и высказалась:

— Точно к любовнику… Во дела.

Я ничего не ответила. Сейчас меня больше волновала Татьяна. Надо сходить к ней, не хочу ссориться.

Мама ушла, разрешение спрашивать не у кого, потому я умылась, оделась и, сообщив Марине, куда иду, побежала к подруге.

Мне открыла Танина мама, у которой наконец-то был выходной, и очень удивилась.

— Алена? А вы не вместе?

Понятно. Я не успела, Таня улетела на крыльях любви, прикрывшись мной. Подставлять подругу не хотелось.

— А она давно ушла? — поинтересовалась я.

— Да нет, полчаса назад примерно.

— Мы, наверно, разминулись. Я на почту заходила, — попыталась выкрутиться я. — Побегу к ней, она, скорее всего, меня у дома ждет.

Ненавижу врать, пусть это будет ложь во спасение.

Сбегая по лестнице, я думала, где ее можно найти. Тревога нарастала. Хороша паникерша, ну, гулять пошла девочка, ну мальчик понравился. Почему я сразу думаю о плохом?

На набережной я на всякий случай огляделась, но, естественно, Таню в толпе не нашла. Направилась к пиццерии, где мы вчера сидели. Спуститься? Если они там, точно посчитают, что я ненормальная. Ну и ладно, зато успокоюсь.

Я спустилась. С утра тут было немноголюдно: две семьи с маленькими детьми, которые носились по помещению, двигая стулья, и компания гогочущих подростков, тычущих в кактусы пальцами. Оглядевшись, я уже решила выходить, как заметила у стойки Андрюху. Вот уж кто везде живет. Он тоже меня заметил и отвел взгляд, а я не смогла не улыбнуться. В голове созрел план.

Сев за столик, я жестом подозвала его. Пряча глаза, Андрей подошел, протягивая мне меню. Деваться некуда, он на работе.

— Привет, Андрей, — сказала я, наблюдая, как парень краснеет, — можно мне, пожалуйста, стакан яблочного сока.

— Что-то еще? — Андрей наконец осмелился на меня посмотреть.

— Да, могу я попросить тебя кое о чем? — Я старалась говорить тихо, чтоб не создать ему проблем: — Ты, наверное, заметил нас с подругой вчера в компании молодых людей?

Он кивнул.

— Они часто тут бывают?

— Постоянно, — проговорил Андрей, воровато озираясь.

— Можно тебя попросить? Когда с ними будет Таня, ты ее точно помнишь, если заметишь что-то странное, позвони мне, — я написала на салфетке свой номер и протянула ему вместе с десятигривенной купюрой. Ах,да, забыла представиться, меня Алена зовут.

Андрей салфетку взял, а купюру вернул.

— Не надо мне денег. Моя услуга и этот сок компенсируют моральный ущерб за то, что ночью вас напугал, — он, наконец, улыбнулся. — А компания эта мутная. Даже очень. Если что, я наберу, но я не каждый день на смене.

Он сделал вид, что записал мой заказ и ушел к барной стойке, через минуту вернувшись со стаканом сока.

— Вот, пожалуйста.

Я поблагодарила его и не удержалась от вопроса:

— Ты не на юриста учишься? Так складно излагаешь про моральный ущерб.

Он покраснел, поправил ковбойскую шляпу и ускакал.

Я выпила сок и поднялась на улицу.

Ох, Татьяна, куда ж ты влезла. Самое скверное, моя вина в этом тоже есть — не дала б я свой номер Женечке, этого б не было. Или я преждевременно перешла в режим бабки, и ничего опасного в Женечке нет?

Под пальмой, как маленькая колибри, по анютиным глазкам порхал бражник. К нему подкрадывался черно-белый котенок. Прыжок, взмах лапой! Стремительный вираж! Бражник уходит, браво!

И куда мне податься? Караулить Таню здесь? Глупо. Наверное, я и правда себя накручиваю. Ну что с ней случится? Никто среди бела дня никуда ее не потащит. А может, я блюду ее невинность, как строгая мамаша? Я рассмеялась собственной мысли и увидела проходящую мимо Екатерину Владимировну — преподавателя вокала из института, где работали родители. Я догнала ее и слегка коснулась плеча. Она вздрогнула и повернулась.

— Здравствуйте, Екатерина Владимировна! Простите, что напугала.

Она широко улыбнулась.

— Здравствуй, Алена! Все нормально. Как ты? Как каникулы проходят?

— Все хорошо, недавно с папой вернулись от бабушки.

Как же сложно имитировать разговор подростка! Надо переходить к делу.

— Екатерина Владимировна, я знаю, что вы в отпуске, но я очень хотела бы взять несколько уроков по вокалу. Мы хотим в школе группу собрать, мне так не хватает навыков. — Я с мольбой уставилась ей не в глаза — в самую душу.

Она пару секунд колебалась, а потом сдалась.

— Ох, ну что мне с тобой делать. Давай так, завтра приходи ко мне домой в двенадцать, я тебя послушаю, и мы решим, что и как.

Я готова была ее расцеловать.

— А где вы живете? — чуть не забыла уточнить я.

Она назвала адрес, это было совсем рядом с нашим домом, тоже на Киевской.

Я еще раз ее поблагодарила, мы попрощались, и я нырнула в бегущую толпу.

По дороге домой я вспомнила, что хотела побаловать папу борщом. Значит, забегу на рынок и буду совершенствовать свои кулинарные навыки.

И все же думать о подруге не перестала. Таня, где же тебя носит?

По пути домой я забежала на рынок и купила всего, что нужно для приготовления борща: морковь, свекла, капуста, картошка, чеснок, зелень, томаты. Как раз к обеду успею, пусть хоть сейчас папа и Марина отъедаются. Войдя в подъезд, я вспомнила, что мне должно прийти письмо от Никиты и Аньки и заглянула в почтовый ящик. Пусто. Нужно каждый день проверять, а то мало ли, мать достанет и выкинет от большой любви к деревне. Если уже не выкинула, будет обидно.

На втором этаже меня встретил выглядывающий из двери тощий зад соседки, которая всегда подыгрывает нам шваброй по потолку. Я постаралась проскользнуть по лестнице, пока она мыла пол у входа в квартиру. Но, наверно, у нее и сзади есть глаза, и мне не посчастливилось. Она резко выпрямилась, повернулась ко мне, поставила перед собой оцинкованное ведро с водой