Миллениум. Часть 2 - Анна Чарова

Марина широко зевнула.

— Пойду я посплю. Не выспалась ни фига.

Она вышла, а я, рискуя носом, как Варвара, заглянула в холодильник. Там красовался огромный «Наполеон», мой любимый торт. Надо же, сестра помнит! Еще и испекла сама! Безумно приятно.

В детстве хочется в подарок игрушек, позже — красивой одежды, побрякушек, денег, и только с возрастом понимаешь, что самое ценное — это искреннее внимание и время, которое на тебя потратил человек. Ведь время — самый ценный ресурс, я сейчас это поняла как никто другой. Маринка не спала полночи, пекла мне торт, и я этому рада гораздо больше, ежели б мне кто-то подарил последний iPhone. То есть мобильник. И неважно, вкусный получился торт или нет. Она хотела меня порадовать и вложила часть своей души в подарок.

Вспомнилась история из детства. Первое сентября. Дети дарят учителям букеты, но не у всех есть деньги на розы или хризантемы. Многие несут охапки пестрых астр, выращенных на клумбах у себя дома. Дарят любимой учительнице от чистого сердца, а после уроков наблюдают свои букеты в мусорных баках возле школы.

Как говорила одна моя знакомая: «Зачем мне эти веники нести домой? Я забираю приличные букеты, а эти — в топку». Так, вместе с брошенными в мусор астрами, погибает вера ребенка в человечность. И взрослея, он будет думать, что все сделанное от чистого сердца может быть обесценено и выброшено на помойку, а значит, нет смысла стараться.

Вот и сейчас я радуюсь не вещам, а возможности побыть с друзьями, послушать песни у костра и полюбоваться Млечным путем, задуть свечи на торте, с любовью испеченном старшей сестрой, и загадать желание. Ведь этого у меня никогда не было.

Однажды на Кипре Андрей взял меня на рыбалку с компанией его друзей. В конечном итоге все упились до свинячьего визга, растеряли снасти, переругались и завалились спать. Я осталась одна у костра слушать мужской храп. А в детстве в поход меня не отпускала мать. В детстве… А было ли оно у меня?

Вопреки всем запретам, я сварила себе кофе, нарезала сыра — больше ничего не хотелось. Только собралась сделать глоток, как вошла мать, уставилась на чашку в моих руках.

— Кофе? Я правильно поняла? — строго спросила она. — В честь чего вдруг?

Ответить или промолчать? Ответила:

— В честь моего дня рождения. Можно, он станет твоим подарком?

Мать с упреком проговорила:

— Ты думаешь, я забыла? Как и договаривались, твой подарок — поход.

Ах, вот как ты заговорила⁉ Оказывается, это ты мне позволила, не папа настоял! Талантище все оборачивать в свою пользу. Портить праздничный настрой не хотелось, потому я сказала:

— Спасибо, что разрешила.

Мать куда-то торопилась, пролила воду мимо чашки, рассыпала сахар, быстро выпила кофе и удалилась, и я смогла поесть спокойно.

Через десять минут в коридоре послышались ее шаги, она обулась и вышла. Восемь утра, куда она собралась в такую рань? В прошлом детстве мне б стало безумно обидно, что она проигнорировала мой праздник, а сейчас я порадовалась — не буду видеть ее недовольное лицо хоть какое-то время.

Папа, ну сколько можно спать! Я вышла в зал, папа снова спал на диване. Интересно, это его инициатива, или мать специально так делает, чтоб беречь силы для любовника? Я представила родителей за интимным процессом и мотнула головой. Наверняка мать снисходит к нему, и лицо у нее недовольное. Скорее, между ними давно ничего нет.

Я села рядом и коснулась его руки. Он вздрогнул и открыл глаза.

— Ой, дочь! Я что, проспал? — запаниковал он, пытаясь понять сколько времени.

— Папуль, все нормально, успеваем, — улыбнулась я. — Рынок все равно с восьми только работает, а то и с девяти.

Папа притянул меня к себе, уложил на грудь и прошептал.

— С днем рождения, родная! Пусть все твои желания исполнятся! Чем смогу — помогу. Подарок чуть позже.

Ох, папа. Ты прав, одно из самых моих больших желаний — чтоб ты был счастлив… И просто был. Долго-долго. К горлу подступил ком, я его проглотила и улыбнулась.

— Спасибо, папуль. Лучший мой подарочек — это ты, — пропела я.

Папа встал, быстро выпил чая, и мы помчали на рынок. Я решила, что имею право потратить половину моего инжирного заработка. Остальное — на черный день.

В восемь открылась только одна мясная лавка, там армянин разделывал полутушу. Свеженькую, не мороженую.

— Доброе утро! — звонко проговорила я.

Продавец обернулся.

— У вас есть шейка на шашлык? — спросил папа.

Армянин указал на недорезанного кабанчика, лежащего на бетонном столе. Вокруг него краснели куски мяса. Он схватил один.

— Много надо? Мало?

— Килограммов пять-шесть, — сказала я. — Почему шейка?

— Три пятьдесят, — важно ответил он. — Лючший, свежайший мясо! Смотри, какой кусок, а?

— Давайте! — махнула рукой я.

— Шесть килограм много?

— Пойдет! — улыбнулась я, взяла еще три кэгэ куриных крыльев и рассчиталась.

С учетом того, что пойдет всего пять человек, я взяла даже с запасом — пять килограммов свиной шеи и три — куриных крыльев.

Тут же купили овощи, фрукты, оливковое масло, лимоны и разные специи. В них разбираться я научилась на Кипре. Папа порывался взять арбуз, я наотрез отказалась, от инжира отказалась тоже — и так до сих пор закрываю глаза и вижу его.

Так, навьюченные пакетами, мы вернулись домой. Папа достал мясо, нарезал и приготовился мариновать. Я его остановила.

— Папуль, можно я сама?

Он от удивления уронил нож.

— Мясо мариновать? Ты серьезно? Тоже у бабушки научилась?

Я засмеялась.

— Ну, можно попробовать? Надо привыкать к самостоятельной жизни, взрослею.

Из Марининой комнаты донеслось:

— Little fifteen

You help her forget…

Папа вытер руки об кухонное полотенце и отошел в сторону, уступая мне место. На Кипре мне нравилось две вещи — кухня и долгое лето, потому мне захотелось сделать маринад по их рецепту. Я смешала оливковое масло с соком лимона и специями и заправила получившейся смесью мясо. До вечера должно хорошо промариноваться.

Папа наблюдал за мной, как зачарованный, изредка качая головой и приподнимая брови. Дождавшись, пока я