Миллениум. Часть 2 - Анна Чарова

— Вы хотите купить у нас инжир?

Чета свиней сделала вид, что не слышит. Таня сказала громче:

— А мне показалось, вашему сыночку инжир понравился. Правда? — обратилась она уже к поросеночку, забирая пакет, к которому он снова потянулся. Он закивал.

— Купи, ма? — промычал он, и его поддержали младшие.

— Ма-а-а! Купи! — пискнула младшая.

Женщина сдалась.

— И почем у вас инжир?

— По пять гривен! — Таня встала так, словно готовилась отбивать свой товар у рэкета.

— А шо так дорого? — возмутилась она.

— Тут этот инжир, як сорняк расте! Наталка, дай дитям по булке, та нехай уймутся.

— За пять гривен отдавайте весь, — не унималась женщина.

И тут Татьяну понесло.

— Ну знаете! За пять идите и сами рвите, если такой найдете!

Мать ошалела и вызверилась.

— А ты шо такая борзая? Ща по шее надаю и милицию вызову за торговлю в неположенном месте!

Тут уже не выдержала я.

— За торговлю в неположенном месте дают небольшой штраф, а вот за рукоприкладство — срок.

— Ах вы соплячкы! Со старшими как разговариваете? — пуще прежнего разошлась свиномать и запричитала: — Клята Ялта! Усе дорого. Люди — лейно!

Тут глава семейства сорвался с места и подлетел к нам. Матерясь и брызгая слюной, начал давить пакеты с инжиром, похрюкивая и сопя, как дикий кабан, почуявший трюфель. Таня охнула и бросилась спасать уцелевший товар.

Мне стало страшно не за инжир, а за нее. Этот дикий кабан вполне мог ее затоптать.

Я бросилась к ним, встав между Таней и озверевшим хряком. Еще немного и подруга б набросилась на него с кулаками. Он прекратил измываться над инжиром и уставился на меня, раздувая ноздри. Я посмотрела прямо ему в глаза и спокойно сказала:

— Приятно самоутверждаться за счет слабых? Вы настоящий джентльмен и показываете сыновьям образцовый пример. Легче стало?

Он отвернулся, харкнул в землю и, матюгнувшись, зашагал прочь, подзывая жестом все семейство. Его жена села на корточки и вручила каждому ребенку булочку размером с голову. «Без шансов», — подумала я, глядя на девочку, пока еще пухленькую, а не с третьей степенью ожирения, как у остальных.

Присев, я прибрала раздавленный инжир, чтобы не привлекать ос.

Таня сидела под деревом, прижав к груди оставшиеся два пакета и шмыгала носом, стараясь не разреветься.

— Ну, твари! Что ж за день сегодня такой! Одни свиньи да извращенцы. Тьфу! — возмущалась подруга.

Я забрала у нее пакеты и положила поближе к лестнице.

Мимо проходила группа симпатичных молодых парней. Пятеро, все темноволосые, подкачанные, высокие. Спортсмены, наверное. Даже я засмотрелась не как на объекты вожделения, а как на произведение искусства. Если подумать, они годятся мне в сыновья.

— Молодые люди, не желаете купить самый вкусный деликатес на юге? — попыталась заманить их я.

Парни заулыбались и остановились. Не знаю, кого они рассматривали, нас или инжир, но купить все же согласились, забрали оба пакета.

Двое парней отстали от своих, вернулись и зеленоглазый обратился ко мне:

— Девушка, а почему ваша подруга скучает? — Он кивнул на совсем приунывшую Таню.

— Танюш! — окликнула ее я. — Молодой человек желает знать, отчего ты сегодня Несмеяна?

Она взглянула на его и покраснела. Ничего себе, впервые, вижу, чтоб она смутилась. Неужели понравился? Логично предположить, что да. В наших краях они напоминали породистых скакунов среди обычных лошадок.

— Все нормально, — буркнула она и отвернулась.

Парень заулыбался, и на щеках прорезались ямочки.

— А телефончик можно твой, мисс недовольство?

— У нее нет телефона. Могу свой оставить, — встряла я и только потом поняла, что это выглядит не как забота, а как попытка отбить поклонника у подруги, потому попыталась исправить ситуацию:

— То есть, я всегда могу позвать ее к телефону. Иначе никак. — Я развела руками и покосилась на Таню. Она так и сидела красная и насупившаяся.

— Я — Женя. Это — Макар. — Представил он друга. — Ну, говори телефон, я запишу.

Он достал из кармана ручку и пачку сигарет. «Не спортсмены», — подумала я и продиктовала свой номер, добавив:

— Ее зовут Татьяна, я — Алена.

Он достал из кармана ручку, сигаретную пачку и записал на ней пять цифр, пообещал:

— Я обязательно позвоню. — И подмигнул Тане перед тем, как они бросились догонять свою компанию.

Таня раздраженно выпалила:

— С каких это пор ты заделалась в свахи?

Я пожала плечами, собрала коробки (завтра пригодятся) и предложила:

— Хватит дуться, давай лучше прибыль посчитаем.

Получилось пятьдесят шесть гривен, по двадцать восемь на каждую. Настроение Тани мгновенно улучшилось, она улыбнулась и сказала:

— Женя, говоришь… Красавчик Женечка!

— Уж лучше твоего прыщавого Димки.

— Да! Так что, завтра за инжиром едем?

30 июля 2000 г.

Всю ночь я спала на удивление крепко, а обычно перед своим днем рождения я страдала бессонницей. И вообще, за неделю до него на меня нападал предденьрожденный синдром — ужасная тоска и ожидание чего-то непоправимого и отвратительного. В принципе, так и случалось. Чего обычно ждет ребенок от этого дня? Конечно же, праздника и чего-то сказочного, такого, что запомнится, что будет выделяться среди серых будней. Что получала я? В лучшем случае — вещь к школе, тортик и домашние посиделки, в худшем — прилюдное унижение или летящего с балкона котенка.

Сегодня все будет иначе, я проведу этот день так, как мечтала, и никто его не испортит. Удивительно, Марины в комнате не было, интересно, она уже ушла или еще не вернулась?

Я взглянула на часы: половина восьмого. Мы собирались с папой на рынок за мясом, и еще надо успеть его замариновать. Благо денег хватало. Целую неделю мы через день продавали инжир. Так много, как в первый раз, не получалось, выходило по пять-шесть килограммов на каждого, но и то хлеб. Заработали мы по семьдесят четыре гривны! Можно не экономить.

Направляясь на кухню, я застыла перед зеркалом, полюбовалась своим юным отражением. Какое это счастье — побыть юной второй раз. Еще и со взрослыми мозгами! Эх, немного подрасту, и можно горны свернуть!

На кухне я столкнулась с Мариной, не успела спрятать уши, и они попали сестре в плен.

— Расти большой —