Миллениум. Часть 2 - Анна Чарова

— Я вернусь скоро, не волнуйся. Пока готовься. — Он поцеловал меня в лоб и ушел.

Из коридора раздался телефонный звонок, межгород. Бабушка, кто же еще! Я в своих попытках заработать забыла, что она должна позвонить!

Я метнулась к телефону.

— Алло.

— Аленушка! Солнышко! С днем рождения, мой золотой лучик! — раздался любимый голос.

— Бабуль, спасибо! Я так рада тебя слышать!

— Я все сделала, как ты просила. Будем ждать, и пусть Бог нам поможет.

— Аминь, — добавила я. — Это прямо подарок для меня.

— А, да! Про подарок. Я тебе переводом денежку небольшую отправила на имя папы, пусть получит. Кстати, Жанна не вернулась.

— Значит все получилось? — обрадовалась я.

— Думаю, да. Она меня услышала, — я почувствовала, что бабушка улыбается. — Чуть не забыла, Никита и Аня тоже тебе поздравления передавали и сказали, что отправили письмо. Жди.

— Спасибо, бабуль! Я очень тебя люблю!

— И я тебя, солнышко! Я побегу, а то занимаю линию. Будем на связи! Береги себя.

Мы попрощались, а на душе стало так тепло, словно я снова оказалась с бабушкой на ее кухне. Она — мой ангел-хранитель здесь, на земле, который готов лишиться крыльев, лишь бы я была счастлива. Пусть только ее полет длится как можно дольше!

Мне уже нравится этот день: все идет так, как я хотела, и даже немного лучше.

Мы решили пойти на мыс Мартьян, он Находится в Никите, это самый маленький заповедник Крыма, до 2007-го года туда пускали без проблем и даже денег за вход не требовали. Таня зайдет к нам в два часа дня, съедим торт и втроем пойдем на вещевой рынок, там встретимся с Деном и отправимся в Никиту. О том, что он с нами, конечно, маме сказано не было.

Ехать в Никиту минут двадцать и еще столько же идти пешком к морю. На месте будем к половине пятого, как раз спадет жара.

Я поймала себя на мысли, что жду обеда, как ребенок — Деда Мороза. Если бы я могла, ускорила бы время, но пока на мне часы только останавливались. Я уже трижды проверила, все ли мы купили, все ли вещи сложили — спички, фонарик, купальники, полотенца. Хотелось разбудить Марину, но я сдержалась.

Наконец вернулся папа. Он остановился в коридоре и позвал меня:

— Алена! Можно тебя на минутку?

Я подошла.

— Алена, закрой глаза. — Он взял меня за руку и потянул в подъезд.

Осторожно ступая со ступеньки на ступеньку, я последовала за ним. Со скрипом открылась дверь подъезда, и папа повел меня по двору. Что он задумал?

— Можно открывать? — сгорала от любопытства я.

— Подожди.

Хлопнула дверца машины, судя по скрипу и шороху, он что-то вытащил из машины. Папа взял меня за руку.

— Еще немного, вот так. А теперь открывай!

Я открыла глаза. Прямо передо мной стоял велосипед! Немного поезженный, но из новой коллекции, белый, с двадцать шестыми колесами и тормозами V-brake — похожий был у Аньки в Лунино и считался просто мега-крутым. Я остановилась, не веря своим глазам. Вот она, моя детская мечта! Лучше поздно, чем никогда. Только сейчас поняла, что хотела велик больше, чем машину. Папа — мой волшебник!

Слова застряли в горле, я взяла его за руль и боялась шелохнуться.

— Папа… У тебя ж нет денег. Зачем? Он стоит, как две твоих зарплаты!

Папа улыбнулся.

— Но ты ж хотела велосипед? А то что, кататься научилась, а не на чем.

Я повисла у него на шее и разрыдалась от счастья. Он обнял меня и погладил по голове.

— Ну что ты сырость разводишь? Сядь лучше, обуздай коня.

Я вытерла слезы, отлипла от отца и подошла к велосипеду. Провела рукой по сиденью, словно знакомясь, перекинула ногу через заниженную раму, села, поправила юбку, чтоб не мешала, и взялась за руль. Немного оттолкнувшись, я поймала равновесие и покатилась. Первые метры привыкала, вспоминала ощущения, а потом добавила скорости. По кругу объехала детскую площадку и решила остановиться, по привычке прокрутив педали назад. Ничего не вышло, и я чуть не улетела в кусты, но вовремя сориентировалась и осторожно нажала на ручку тормоза. Велосипед сбавил скорость и остановился.

Я слезла на землю и подкатила его поближе к папе.

— Па, все же откуда деньги?

— Знакомый отдал. Он дочери покупал год назад, а она уехала учиться в училище, замуж выскочила и уже родила. Ей он точно сейчас не нужен.

Не знаю, насколько это правда, но поверим.

— Папа, это самый лучший подарок, правда. Огромное спасибо. — Я снова повисла на его шее.

Не знаю как, но я чувствовала, что он счастлив не меньше меня.

— Мама правда нас убьёт. Надо подумать, куда его ставить. В подъезде угонят. — Он подумал немного и выдал: — Я пока на балкон отвезу, потом вернусь и положу в машину. Дальше придумаем.

— Ты опять уезжаешь? — поинтересовалась я.

— Не я, мы уезжаем, отвезу вас в Никиту, — улыбнулся он. — Нечего в такой день в маршрутках давиться.

Ничего себе, просто настоящий праздник!

Мы подняли велосипед по лестнице и закатили в квартиру. Проснувшаяся Марина вышла навстречу и ахнула.

— Папуль, ну ты вообще! Может, и мне мотик подгонишь на день рождение? — подмигивая, спросила сестра.

Папа улыбнулся, но промолчал, закатывая велосипед на балкон. Он притулил его к стенке и накрыл старым покрывалом. Наивный, думает, сможет скрыть что-то он маминых зорких глаз. Надеюсь, она не вернется, пока нас не будет, и не сбросит его с балкона.

Танюша подошла ровно в два. В одной руке она держала три шарика, в другой— небольшой пакетик, а за спиной виднелся потертый походный рюкзак, еще советский.

— Поздравляю тебя, любимая моя рыба! — Она потянулась к моим ушам, дернула их пятнадцать раз (господи, спасибо. Что мне не пятьдесят) и вручила пакетик:

— Вот, держи. Я решила, что если не я, то никто тебе такое не подарит.

В пакете лежало что-то небольшое и красное. Зная ее тягу к эпатажу, я не спешила, опасалась.

— Ну, доставай. — настояла подруга.

Когда я вынула содержимое, захохотала в голос. Там лежали красные кружевные трусы. Эх, Болванчик не обманул!

Таня добавила:

— Это, чтоб