Никак. Как стать успешным художником - Василий Юрьевич Чистюхин

Как только я получил это письмо, я поспешил во всех своих соцсетях написать (это был, на минуточку, июнь 2023 года):

Тогда мне это показалось смешным. Но в действительности оказалось не смешно, потому что время пролетело незаметно. Сейчас уже конец ноября, а точного понимания, что там показывать, у меня до сих пор нет. Очень волнуюсь.

Мы какое-то время назад договаривались с Данелией, что я приеду в кофейню и посмотрю помещение, чтобы понять, где что там размещать. Некоторые стены там нельзя сверлить, что осложняет развеску.

Сегодня на душевном подъеме я написал Данелии:

Между прочим, такая отдаленная дата выставки сыграла со мной злую шутку. Понимание, что у меня уже есть выставка впереди, коварно меня расслабило, и я не предпринимал активных попыток еще в чем-либо участвовать (за исключением того недоразумения с «Красным клевером», о котором и вспоминать не хочется).

Сегодня я должен был поехать в «Кооператив Черный» для планирования выставки, но с утра куратор Данелия написала мне, что заболела.

Вчера увидел анонс выставки в Еврейском музее под названием «Юля», выставка художницы Юлии Косульниковой. С 1994 по 2012 Юлия жила в детском доме в городе Приозерске, Ленинградская область. Там Юлия начала рисовать. Заметив талант и увлеченность художницы, волонтер детского дома Ляля Таршина стала поддерживать ее материалами. С 2012 года Юлия Косульникова живет в Волосовском психоневрологическом интернате в Ленинградской области, где ежедневно рисует в своей комнате.

Посмотрев ее работы в интернете, я слегка приуныл. В них очевидно художественное дарование, страсть к рисованию. Я стал сравнивать ее работы со своими и у себя такого художественного дарования не обнаружил. Скорее желание и тупую упертость создать шумиху вокруг своей персоны, привлечь внимание, прославиться, заработать, показаться особенным себе и другим.

Рисование как таковое меня не слишком занимает, и я уделяю ему мало времени, а часто даже просто не могу заставить себя взять в руки кисти, особенно в последнее время. По сути, рисование для меня – не самоцель, а лишь попытка выйти из изоляции, обрести какой-то социальный капитал. Как кто-то начинает играть на гитаре, чтобы нравиться женщинам, а не ради музыки, так и я когда-то стал позиционировать себя как художника, чтобы быть хоть кем-то (хотя это удалось не сразу и нелегко из-за внутреннего критика и синдрома самозванца). После 30 лет очень устаешь от ощущения, что ты – не пойми кто, внутреннее и внешнее давление нарастает и гудит в голове: «Определись уже, кто ты такой». И думаю, что самоназвание «московский художник» в моем случае стало ответом на это внутреннее давление.

Вчера прочитал очень интересное интервью музыканта и художницы Элины Большенковой. Я подписан на ее телеграм-канал silence resounded, в котором как раз нашел ссылку на этот разговор. Интервьюер говорит, что если погуглить ее имя, то чаще выскакивает «интермедийная художница», нежели музыкант, и спрашивает Элину, кем она ощущает себя в большей степени.

И в ее ответе есть отрывок, который меня заинтересовал:

Встречался со своим другом Александром Ковязиным. Гуляли по заснеженной Москве и обсуждали советы Рика Рубина (американский музыкальный продюсер) творческим людям (то есть всем), которые он дает в своей книге «Из ничего: искусство создавать искусство». Мне больше всего запомнилось, что не обязательно понимать, зачем занимаешься творчеством. Рубин говорит, что это неважно: главное, чтобы человек любил то, что он делает. Мне эта мысль показалась освобождающей. Но вместе с тем я снова задаюсь вопросом – а люблю ли я рисование, или я люблю то, что оно приносит (общение, интерес и так далее)?

Вечером написала Данелия, куратор в «Кооперативе Черном». Мы договорились, что я завтра приеду к ним в кафе для обсуждения деталей выставки. Я так и не понял, что хочу там показывать, поэтому несколько волнительно.

Купил акриловый лак и предпринял попытку покрыть им одну из своих новых, но уже разваливающихся работ, выполненную на куске от экрана для ванны, которую у меня захотел приобрести в подарок один человек. Некоторые элементы я зачем-то выполнил акварелью и гуашью. Я попробовал нанести лак на край работы, и те места, где была использована акварель и гуашь, – смазались. Акриловые же остались нетронутыми. В целом эксперимент по фиксации работы можно считать проваленным. Надо подумать, что теперь дальше делать.

Договорились встретиться с куратором Данелией в 13:30 в «Кооперативе Черном». Я вышел из метро «Курская» и получил сообщение от куратора, что она задержится на 10 минут. Я порадовался: значит, не надо сильно спешить, хотя я и успевал к 13:30.

Подойдя к зданию в 13:31, я увидел, что с крыши чистят снег, поэтому решил подождать на другой стороне улицы. Один из комков снега упал и повредил урну, стоящую возле входа в кофейню. Кофейня оказалась без вывески, на входной двери черным шрифтом написано, что это «Кооператив Черный». Надпись я разглядел, только подойдя вплотную к двери. Помявшись внутри, я решил взять капучино. Я хотел маленький, но мне налили большой (потому что я забыл сказать объем напитка).

Возражать я не стал. Куратора все не было, хотя Данелия написала «5 мин». Я планировал закончить нашу встречу в 14:00 и начинал немного раздражаться, так как в 14:00 она еще даже не началась. В итоге Данелия пришла где-то на 30 или 40 минут позже. Встреча наша продлилась от силы минут 10, после чего она поспешила ее закончить, сказав, что ей нужно бежать на созвон.

Встреча оказалась не особенно полезной. Единственный плюс: я посмотрел воочию помещение, которое по ощущениям оказалось больше, чем на фото, высланных Данелией. Она упомянула, что если у меня будет достаточное количество работ и настрой, то можно сделать персональную выставку, а не групповую, как планировалось изначально. На что я отреагировал очень положительно и сказал, что картин у