Бремя престола. Восшествие Елизаветы II и рождение новой монархии - Александр Ларман
Герцога, однако, окрылила встреча с Черчиллем в Париже 14 ноября. Бывший премьер-министр, то ли от скуки, то ли желая внести смуту, пообещал ему свою помощь и совет, хотя Уоллис и съязвила тете, что «[он] куда более услужлив теперь, когда лишился власти»[103]. Сам же герцог был куда более многословен. На следующий день он писал Черчиллю благодарственное письмо: «Нам также было чрезвычайно интересно узнать Ваше мнение о нашем будущем и плане, по которому я мог бы с наибольшей пользой послужить своей стране, и мы хотим поблагодарить Вас за Ваши старания от нашего имени перед нынешними властями Великобритании»[104].
В тот же день, воодушевленный поддержкой Черчилля, Эдуард ответил и брату. Теперь его тон был тверд и самоуверен: «Ценя Ваше предложение написать президенту и известить его об обсуждаемом проекте, я тем не менее не понимаю, в чем трудность создания для меня официальной должности, которая, как Вы выразились, “была бы изобретена только для меня”. Раз уж все согласны, что мое положение уникально, почему бы не создать для меня и уникальную должность?» Он также намекнул, что Черчилль – к которому король питал особое уважение[105] – объяснит, «как [герцога] можно было бы назначить на работу в Америке “в рамках британского посольства в Вашингтоне”»: «Большая часть моей деятельности, разумеется, будет носить частный и личный характер, но все мои усилия пойдут прахом, а американская пресса будет озадачена и полна язвительной критики, если мое возвращение в Америку не будет подкреплено официальным заявлением МИДа о том, что я аккредитован при посольстве в той форме, что предлагает Уинстон».
Как это часто бывало с герцогом, подоплека его поведения была финансовой, а не идеологической. Разреши ему вернуться в Америку под дипломатическим зонтиком, он был бы избавлен от хлопот с уплатой подоходного налога. В противном случае его ждала бы унизительная и финансово разорительная ситуация. И хотя он не намекал королю прямым текстом, что может быть вынужден пойти на шаги, способные скомпрометировать королевскую семью – вроде написания скандальных мемуаров, – он тем не менее завершил письмо завуалированной угрозой: «Надеюсь, Вы пойдете мне навстречу – равно как и я готов уважать Ваши чувства касательно моего проживания в Великобритании. Будьте уверены, я ценю Ваш интерес к моему будущему, но не так-то просто начинать все с нуля в 51 год, и очень важно сделать первый шаг правильно»[106].
* * *Герцог и герцогиня находили свое нынешнее существование удручающим. Он жаловался брату, что «жизнь во Франции для иностранца без официальной должности попросту невыносима, и с наступлением зимы условия неизбежно станут еще хуже… Электричество отключают на целые часы, и отопление – серьезная проблема»[107]. Но его донимали не только бытовые неурядицы.
Они вернулись в Париж в сентябре, и Уоллис поначалу тешила себя попытками возродить тот светский вихрь, в который, по ее наивным представлениям, город мечтал окунуться вновь. Но многие из их бывших друзей либо уехали, либо уклонялись от приглашений пары, погрязшей в скандалах и сплетнях, – и это при том, что военные «подвиги» герцога еще не стали достоянием общественности[108]. Их английским друзьям мешали путешествовать валютные ограничения, а от дома на бульваре Сюше им предстояло отказаться в апреле 1946 года.
Это было неспокойное и безрадостное время. По их приезде один из сотрудников посольства, Эдвард Холман, был удостоен аудиенции у герцога. Он нашел его «сильно постаревшим… [но] совершенно естественным и полным обаяния» и таким же болтливым, как и прежде («Мне с трудом удавалось вставить хоть слово»). Холман посоветовал герцогу вести себя прилично, избегать махинаций на черном рынке и не давать французской прессе поводов для скандальных историй. «Он мог бы дать официальную пресс-конференцию и одним махом со всеми покончить», – с оптимизмом писал Холман. Эдуард согласился и даже заверил, что его главная забота – «растущая угроза со стороны Советской России, которая, по его мнению, тревожит и Америку»[109].
Много лет спустя Эдуард напишет в New York Daily News: «Из всех безработных мира никто не искушен в искусстве плести сносную жизнь из ничего так, как бывший король в изгнании», – и добавит: «И я в этом весьма преуспел»[110]. Это было не более чем самообманом. В те дни они с Уоллис бесцельно слонялись по городу в поисках занятия, раздосадованные бюрократическими препонами. Он ворчал в письме к королеве Марии: «Каждый день приходится часами гоняться за чиновниками в тщетных попытках продраться сквозь бюрократические джунгли, которыми обставлена любая простейшая операция!»[111]
Яркое представление о régime de vivre[112] Эдуарда дает письмо светской львицы – и любовницы Даффа Купера – Сьюзан Мэри Элсоп ее подруге Мариетте Три. Она назвала герцога «жалким» и писала, что, хотя он и выглядел «молодым и цветущим», она «никогда раньше не видела, чтобы человек так скучал». Он сам описал ей свой день, спросив: «Как Вам удается сохранять веселость в этом ужасном месте?» Даже самые ярые критики герцога вряд ли устояли бы перед трогательностью его рассказа. «Я поздно встал, потом пошел с герцогиней смотреть, как она покупает шляпку. На обратном пути попросил высадить меня в Булонском лесу, чтобы посмотреть, как играют в футбол ваши солдаты. Потом думал прогуляться, но было так холодно, что я еле выдержал. Честно говоря, я испугался, что меня хватит холодный удар, как других хватает тепловой, и пошел прямиком домой… А дома у герцогини был урок французского, так что мне и поговорить было не с кем». Как заключила Элсоп: «Я подумала, что это довольно печальное описание дня для человека, который некогда был Эдуардом VIII, милостью Божьей королем Великобритании, Ирландии и британских доминионов за морями, защитником веры и императором Индии»[113].
Диана Купер, к тому времени отчаянно уставшая от своего бывшего друга, более 30 лет спустя подытожила его парижскую жизнь в интервью журналу W[114]. «У него была такая ужасная жизнь в Париже. Он не говорил по-французски, не выносил ночные клубы, и у него почти не было друзей, с кем можно было бы поговорить. Будь я на месте
Ознакомительная версия. Доступно 16 из 82 стр.