Бремя престола. Восшествие Елизаветы II и рождение новой монархии - Александр Ларман
Мэрион Кроуфорд проницательно написала в книге «Маленькие принцессы» (The Little Princesses), что «наступивший мир оказался не таким уж и мирным». Кроуфи[134] описала жизнь, которую теперь вела принцесса Елизавета, и жизнь эта была изнурительной. «В десять часов… Лилибет звонила своей фрейлине, разбирала почту и принимала портниху. Почти каждый день она либо открывала какой-нибудь благотворительный базар, либо посещала фабрики и больницы». Кроуфи размышляла: «Я чувствовала, что моя задача теперь – вносить в жизнь Лилибет хоть немного легкости и веселья. Ее дни были до того переполнены официальными мероприятиями и обязанностями, что это не могло не угнетать 19-летнюю девушку»[135].
И пусть жизнь принцессы была лишена приключений и ярких событий, но, как заметила Кроуфи, сама идея о том, «что наследница престола не выйдет замуж, была немыслимой»[136]. В 1945 году Елизавета была самой завидной невестой Европы. Все были уверены, что ее восшествие на престол – вопрос недолгого времени, а изможденный вид ее отца лишь намекал, что это может случиться куда раньше, чем многим хотелось бы. Но сама мысль, что она может без памяти влюбиться в человека политически и лично неудобного, была для многих кощунственной. Кроме, пожалуй, того человека, кто в основном и обеспечил союз между женщиной, обладавшей всеми мыслимыми благами, и мужчиной, который 24 года назад появился на свет на обеденном столе корфийской виллы с говорящим названием «Мон Репо» (Mon Repos) – «Мой покой».
* * *Принц Андрей Греческий и принцесса Алиса Баттенбергская никогда не скрывали, что мечтают о сыне. У них уже было четыре дочери – Маргарита, Теодора, Сесилия и София, – и потому столь нетривиальное появление на свет их пятого и последнего ребенка, Филиппа, 10 июня 1921 года, стало желанным отвлечением от ужасов греко-турецкой войны, близившейся к своему финалу. 11 октября 1922 года была окончательно провозглашена победа Турции, и ее последствия для семьи оказались катастрофическими: дядю Филиппа, командующего греческой армией короля Константина I, еще 27 сентября вынудили отречься от престола, а самого принца Андрея арестовали по обвинению в неподчинении приказам и оставлении поста перед лицом неприятеля. Все были уверены, что его ждет расстрел, если только не вмешается некая высшая сила – и как можно скорее.
Спасение пришло отчасти благодаря дипломатическим талантам принцессы Алисы. Ее младший брат, энергичный Луис «Дикки» Маунтбеттен, добился аудиенции у короля Георга V и премьер-министра Эндрю Бонара Лоу. Он в самых живых красках описал отчаянное положение своего зятя, которому теперь грозило пожизненное изгнание по приговору наспех созванного революционного суда. Проникшись серьезностью момента, король, премьер и министр иностранных дел лорд Керзон, при содействии военно-морского атташе, коммандера Джеральда Тэлбота, распорядились об эвакуации принца Андрея и его семьи из Греции на борту корабля «Калипсо» (Calypso).
Это было спасение в последнюю минуту. Позже принцесса Алиса напишет, что ее семья в «глубоком и вечном долгу перед Его Величеством королем за его быструю и действенную помощь». И пока ее муж сетовал на «чудовищность преступления»[137], совершенного против его семьи, они, по крайней мере на время, были в безопасности, держа курс на Францию, где принцу Филиппу и предстояло провести свои ранние годы. Повзрослев, он отвергал любые предположения о том, что был травмирован этими событиями: «Мне был всего год, когда семья отправилась в изгнание, так что думаю, что был в меньшей растерянности, чем остальные»[138]. Они поселились в Сен-Клу, пригороде Парижа, но отец, желая дать Филиппу образование, достойное европейского принца, в девять лет отправил его в английскую частную школу Чим (Cheam). Там он блистал в спорте, но в учебе был весьма посредственным, заслужив в одном из школьных отчетов вердикт: «Мог бы и лучше, если бы старался»[139].
Возможно, к тому времени у него уже были и другие интересы. Все его сестры вышли замуж в поразительно короткий срок, между декабрем 1930 и августом 1931 года, – что было отражением непростых обстоятельств, в которых оказалась семья. В 1930 году его матери, заявившей, что ей являются видения Христа, поставили диагноз «параноидальная шизофрения», и ее поместили в швейцарский санаторий «Бельвью» в Кройцлингене, которым руководил ученик Зигмунда Фрейда, Людвиг Бинсвангер. Ее госпитализация фактически разрушила семью. Муж с ней не развелся – несомненно, из-за боязни скандала, – но начал новую жизнь в Монте-Карло, где и скончался от сердечного приступа 3 декабря 1944 года в возрасте 62 лет.
Дочери вышли замуж за видных немецких аристократов, – что со временем обернется большими проблемами, – но Филипп был слишком юн, чтобы заводить семью. Его жизнь превратилась в череду скитаний, включавшую недолгое пребывание в немецкой частной школе Шуле Шлосс Салем (Schule Schloss Salem), а затем – более длительный и судьбоносный опыт в Гордонстауне (Gordonstoun), шотландской школе, основанной Куртом Ханом, создателем Салема. Юный «Филипп Греческий», как он себя именовал, стал одним из первых учеников Гордонстауна и с упоением погрузился в суровый школьный режим, где личность воспитывалась через физические упражнения и тяжелый труд под просвещенным надзором Хана.
Однако за стенами идиллических школ жизнь Филиппа была полна трудностей и трагедий. 16 ноября 1937 года его сестра Сесилия, которой было всего 26, погибла в авиакатастрофе вместе с мужем Георгом Донатусом, двумя старшими детьми и еще не рожденным сыном. Их младшая дочь, принцесса Иоганна, скончалась от менингита в июне 1939 года. В апреле 1938-го от рака костей умер его дядя и опекун Джордж Маунтбеттен, маркиз Милфорд-Хейвен. Так Филипп лишился человека, заменявшего ему отца, и остался, по выражению историка Филиппа Зиглера, «без гражданства, без имени и почти без гроша в кармане»[140]. Это было беспокойное, бесприютное существование, которое спасли два обстоятельства. Первым было покровительство его другого дяди, лорда Дикки, харизматичной, хотя и небезупречной репутации, фигуры, взявшей племянника под свое крыло. Вторым – начало Второй мировой войны.
И пока мужья его выживших сестер воевали на стороне Германии, Филипп, под опекой Маунтбеттена, сделал блестящую карьеру в Королевском флоте, дослужившись в октябре 1942 года, в возрасте 21 года, до
Ознакомительная версия. Доступно 16 из 82 стр.