Красные кирпичи - Виталий Штольман

– Прошу прощения, – извинилась за всех нас Тирановна.

– Батюшки, кто это уважил нас своим присутствием? 11-й «А» собственной персоной. Можно уже продолжить? – надменно сказал новый директор.

Ответа он не дождался и решил продолжить вручение.

– Хорошо, что мы выпускаемся. С этим мы точно бы недоучились, – прошептал мне на ухо Данила.

– Ага.

Суть церемонии заключалась в том, что директор называл фамилию ученика, затем выдавал типа забавный стишок, характеризующий ученика, и тот должен был выйти на сцену, получить аттестат и остаться там. Над шутками директора смеялись только учителя. Настолько показушно и громко, как только могли. Когда каждому вручали аттестат, зал хлопал.

– Хорошо, что мы опоздали. «Б» уже закончился почти, – прошептал я Дане.

– Ага, я не вынес бы этот цирк долго.

11-й «Б» закончился, и их усадили в зал под жиденькие овации. Настала наша очередь. Один за другим наши подымались на сцену. Процессия затянулась на полчаса. И наконец-то закончилась.

– Пошли покурим, Виталь.

– Двери закрыли. Там кто-то из охранников трется. Вроде директор сказал, никого не впускать и не выпускать. Вышел – обратно зайдешь только через директора.

– Да там Федорыч сто пудов стоит. Пустит потом.

– Пошли тут надымим, в толчке.

– Точно.

После внепланового перекура мы заглянули в тайник и дернули оттуда полторашку с водкой. В столовой уже начинался пир горой. Географичка выступала тамадой и уже завела свою бурно-слезливую программу, основанную на идеологии прощания с нами и вступления во взрослую жизнь.

– Виталь, налей минералочки, пожалуйста, – попросила меня севшая рядом Верка.

– Да легко, – выдал я.

Данила заинтересовался тем, что сейчас случится. Валящий из глубин моего тела смех чуть не сдал меня с потрохами, но я кое-как сдержался, налив ей целую чашку водки.

– Пить так хочу, прям не могу, – сказала Верка и хлестнула полстакана залпом.

Когда она поняла, что выпила необычную минералку, то охренела знатно. Нас с Данилой просто разорвало.

– Дураки, – обиделась на нас Верка, вытирая выступившие слезы, – дайте запить! Быстро!

– Прости, Вер, просто ты так просила. Не мог тебе отказать.

– Виталя, я тебя прибью.

– Вер, ну лапушка, ну хорош.

– Чего ты вот подлизываешься теперь?

– Вер, ну ты ж не злопамятная. Ты ж не держишь зла.

Верка дулась уже показательно. Я был прощен. Через полчаса она сама уже просила подлить себе «минералки» и висела на моем плече, ведя задушевную светскую беседу.

Не знаю, как остальные, но наш стол к первым танцам уже был заряжен изрядно. Бориска, который проспонсировал доставку «минералки», хлестал как не в себя. Чую, скоро этот малый закончится, но это проблемы Кристинки, которая потащит его домой. Даня увлеченно втирал что-то Катюхе. У них были довольно странные отношения. Если это, конечно, можно назвать отношениями. Даня вспоминал о ней только тогда, когда животные инстинкты давали о себе знать, Катька тупо ждала, когда придет ее время. Ну сейчас Даня изрядно выпил, и пришло время для проявлений любви.

– А сейчас белый танец, – объявила географичка, на которую, похоже, сухой закон тоже не действовал. Больно уж она веселая была.

– Виталя, сегодня ты – мой кавалер, – выдала Верка.

– Как я могу отказать такой прекрасной леди, пойдем уж танцевать.

Как-то между нами промелькнула искра, но я не мог мутить с женщиной Царя. Хоть и бывшей. Ну в теории не я ж ее увел. Я как бы ни при чем. Но он явно не оценит. Если узнает. Хотя че я? Я свободный пацанчик, она – свободная красотка. Что это за тупой закон улиц такой? Кто это вообще придумал? На хер, на хер такие законы. На хер Царя, который профукал такую девку. После этой мысли с Веркой мы стали больше, чем партнеры по танцу.

Ближе к полуночи директор уехал домой. Тотальный контроль пошел на убыль. Учителя стали расходиться. Одна только географичка пыталась расшевелить пьяную толпу школоты. Если бы не знать ее энтузиазм, то можно было бы подумать, что она обожралась какой-то наркотой, ибо бег туда-сюда полвечера для нормального человека – очень утомительное занятие. Сквозанул со входа и Федорыч, чем воспользовались незваные гости.

Биба. Боба. И Каратист. Эти хмыри были изрядно пьяны. Как только зашли, сразу стали вести себя вызывающе, чем вызвали всеобщее возмущение.

– Эй, вы че тут, праздник пришли испортить? – крикнул им Данила, стараясь перекричать музыку.

– Слышь, пес, а ты в себя, что ль, поверил? – дерзанул ему Каратист.

– Я в себе никогда и не сомневался, – начал вставать со стула Данила.

Между ними нарисовалась географичка. Я подошел к Даниле.

– Мальчики, уходите, вам тут не рады, – заверещала географичка.

– Смотри, и этот тут, – завыл Биба.

– Че дружков-то твоих нет тут рядом? – ухмыльнулся Боба. – Вам пиздец.

Тут неожиданно встали все. Бориска. Бен. Наши девчонки. И даже 11-й «Б» в полном составе. Диджей выключил музыку. Напряжение росло. Это напоминало знаменитое стояние на реке Угре, но стреляли друг в друга только ненавидящими взглядами.

– А вы че, тоже теперь за них впрягаетесь? – недовольно резюмировал Каратист.

– Дамир, иди, правда, домой, – сказал кто-то из толпы.

– И этих с собой забери.

Я не поверил своим ушам. «Бэшки» гнали Каратиста, Бибу и Бобу прочь. Вот это неожиданный поворот. Предательство века.

Если честно, в этот момент я охерел. Просто охерел. 11-й «Б» встал за меня против своих бывших лидеров. Черт побери, это народное восстание. Никогда бы не подумал, что мы расстанемся с нашими заклятыми врагами не то чтобы на доброй ноте, но и союзниками. Жизнь не переставала удивлять.

Троица нарушителей спокойствия явно не ожидала такого поворота событий и начала пятиться назад.

– Ускорения придать? – щелкнув электрошокером, прервал неловкое молчание Федорыч.

Бибу, Бобу и Каратиста как ветром сдуло.

– Хорошо, что хорошо зака-а-анчивается, – сказала на максимально позитивной ноте географичка. – Диджей – му-у-узыку!

Праздник продолжился, но мы с Данилой пошли обкурить это дело в туалет.

– Я сейчас прям охерел, – сказал Данила.

– Не говори-ка.

– Прикинь, событие века.

– А мы че с ними дрались-то 10 лет?

– Да я хрен знает. Так вроде положено было.

– Ненавидеть людей, потому что они с параллели? Так положено?

– Да че-то бред какой-то.

– А ты прикол слыхал?

– Какой?

– Каратиста Дамиром зовут.

– А ты че, не знал?

– Не-а.

– Да гонишь?

– Я серьезно. Первый раз услышал.

– Ну ты дереволаз. Дрался 10 лет с этим упырем и даже не знаешь, как его зовут.

– А Бибу с Бобой как звать?

– Виталь, ты че, башкой ударился?

– Да серьезно, – заржал я.

– Васька и Витька.

– В натуре Биба и Боба.

В туалете уже нечем было дышать. Там реально был туман, что дальше метра вообще ничего не было видно. Мы с Даней решили вернуться к своим дамам, которые сидели в обнимку у импровизированного танцпола и рыдали. Я не стал глубоко вникать в суть, но Веру с Катькой накрыло сентиментальной волной на фоне расставания после выпускного.

– Девки, хорош рыдать, мы ж будем встречаться, – сказал им Данила.

– Да? – шмыгая носом, сказала Верка.

– Конечно, мы ж семья.

«Вот звездун-то! – подумал я. – Как складно чешет-то. Будем мы встречаться, ага, конечно. Раз в пять лет, а лучше в десять».

Девочки успокоились и убежали танцевать.

– Виталь, а ты потом куда?

– Верку провожу – и домой. Ну может, где-то за-де-р-жу-сь, – хитро с намеком сказал я.

– Ах, ты ж плут, – заржал Данила. – Да я не про это. Поступать куда будешь?

– Да в политех думаю, на машиностроительный. А потом на завод, думаю, батя поможет. А ты че?

– А я тут подумал: куда ты, туда и я. Я ж тупой.

– О-о-о, но-о-орм, погнали.

Мы по-братски обнялись и выпили. Такие вещи стоит обмывать. Такие вещи – это надолго. Даня действительно был мне больше, чем друг. Мы выросли вместе. Он брат мне. Ну точно. Брат.

Светало. Июньскую ночную тишину прервала пьяная толпа выпускников, вываливающаяся из школы. Одни шли в обнимку, других вели, третьих тащили. Подъехал автобус, который должен был отвезти нас на набережную. Спасибо бате Бориски. Мы в последний раз вышли из школы в качестве учеников.

Пока все погружались, я стоял за автобусом и курил. Какая-то грусть накатила на меня в этот момент. Я с сожалением смотрел на свою школу.

«Прощай, старушка! Было весело, – подумал я, и по щеке моей непроизвольно потекла слеза. Я затушил сигарету, вытер лицо и пошел на погрузку. – Прощай, школа из красных кирпичей. Ты была для меня вторым домом