Красные кирпичи - Виталий Штольман
– Нравится мне этот здоровяк, – выдал Тимур. – Наливай давай.
Мы допили нашу полторашку, но сэм пока особо не давал знать о себе, лишь погрузив в легкий алкогольный аперитивчик.
В этот момент в другом конце зала закусились два пацана. К ним подтянулись еще, и они всей толпой рванули на улицу разбираться.
– О-о-о, пошли, пошли, – ожил все это время молчавший Боб Марли, – сейчас махач будет, посмотрим-посмотрим.
– Боб, тебе получше, что ль, стало? – заржал Тимур.
– Ага, Тим, припустило.
– А че это с ним? – поинтересовался Данила.
– Да он у нас душой с Ямайки, регги, травушка-муравушка, понимаешь?
– Наркоман, что ль?
– Трава – не наркотик, – завыл Боб.
– Ну да, ну да.
Мы вышли на улицу. Там уже началось месиво, причем в неравных составах. Три на два. Однако хлесткий удар бутылкой по голове уравнял количество участвовавших. Они дрались как звери. Самые настоящие звери. Битва шла до тех пор, пока одна сторона не вырубилась. Их еще попинали ногами для полной верности.
– Лежачих же не бьют, – сказал я.
– Это в школе у вас не бьют, а тут жизнь! Понял? – сурово сказал Тимур.
В этот-то момент я и получил знаменитый нокаут от сэма бабки Авдотьи.
– Дань, я, кажется, в говно.
– Я тоже.
– А мне норм, – сказал Никитос.
– Да правильно, на такую тушу полведра надо, – заржал Тимур.
– Никитос, ха, может, тебя поправить? – сказал Боб.
– Слышь, ямаец, ты его, если умотаешь, сам потом потащишь? – успокоил его Тимур.
– Я не-е-е, я пас.
– Вот и заткнись тогда.
Мы снова зашли в ДК. Снова через окно. Картинка в моем видео знатно плыла. Музон разламывал мою голову изнутри. Тут подбежала девчонка и, обняв за шею руками, повисла на мне.
– Ну привет, Виталь.
Я настроил фокус. Это была Женька. Она была прекрасна. Пьяна и прекрасна.
– Ну привет. Жень, я сейчас упаду вместе с тобой.
– Фу, какой ворчун, – и, поцеловав в щеку, она взяла меня за руки и потащила на танцпол. – Танцуй. Станет легче.
А легче не остановилось. Разболтав себя, я блеванул, успев убежать лишь с центра танцпола. Женька отвела меня в женский туалет и опустила голову прямо под кран. Меня немного припустило.
– Спасибо, Жень. Ты такая красивая.
– Ой, ну спасибо, – смущенно заулыбалась она, – но целоваться не будем, ок?
– Ну да, видок у меня так себе для свиданий.
– Ага.
Затем она вытащила меня под руку на танцпол и сдала в руки Тимуру.
– Так, этого домой и вон того тоже! – указав пальцем на спящего на лавке Данилу, сказала она.
– Вот это, шкет, бойкая у тебя баба.
– Я не баба, а девушка.
– Ми скузи, епта, – заржал Тимур.
Вместе с Никитосом они отгрузили нас по очереди в люльку мотоцикла.
– Никита, ты же пьян, как ты их повезешь? – не унималась Женька.
– С ветерком, Жень. Хочешь с нами?
– Нет, спасибо. А если милиция остановит?
– Да у нас всего один гаишник в городе, да и тот – мой сосед.
– А если другой какой остановит?
– Значит, он знает первого, а он – мой сосед.
– Никитушка, давай аккуратнее.
– Адиос, сеньора.
– Сеньорита, болван.
Никитос приволок нас к дому, посадил на лавке и уехал. Мой организм до сих пор не мог свести дебит с кредитом, и как идти домой – я не знал.
– Дань, че дома-то сказать?
– Скажи, тортом отравился.
– О-о-о, точно. Ну пока.
– Давай.
Я попытался встать и придал телу ускорение в сторону двери подъезда. К большому сожалению, она не открылась силой мысли, и я со всей дури впечатался в нее. Дома загорел свет. Батя открыл входную дверь и увидел меня, ползущего на четвереньках по лестнице.
– Это где ж ты так накидался-то, Виталий Александрович?
– Пап, я тортом отравился.
– А, ну да, ну да.
– Мать, тазик этому тортоеду поставь, а то безе с кремом нам пол испортит.
Батя был прав. Я полночи метал фарш. Мама сидела рядом. Еще никогда мне не было так плохо, я думал, что умру этой ночью.
Утром я встал от жуткой жажды. Была надежда, что она пройдет, но увы. Я открыл кран и налил стакан холодной воды.
– Боже, это самая вкусная вода в моей жизни.
Зашла мама, молча дала мне таблетку от головной боли и ушла. Было невероятно стыдно. В очередной раз.
ГЛАВА 14
В начальной школе ученики, идущие грызть гранит науки и обратно, были похожи на раба из Древнего Рима, несущего огромный тюк для своего хозяина. Куча учебников по всем предметам. Тетрадки. Цветные ручки. Карандаши. Пластилин. Школа делала нас стойкими к тяжести жизни.
С годами вес портфеля, как и уровень желания получать знания, снижался. Сначала из него исчезали учебники. Затем дневник. Зачем расстраивать родителей своими тройками и жирными надписями красной пастой о том, что их чадо снова что-то отчебучило. А так забыл и забыл. И голову дома забыл. Количество тетрадок стало уменьшаться. В итоге оставалась всего пара амбарных тетрадок. По всем предметам. Удобно. Правда, когда учитель требовал сдавать тетрадки на проверку, приходилось юлить и выкручиваться, а затем слушать лекцию на тему важности условной географии в моей жизни.
К старшей школе любой уважающий себя пацан закидывал портфель в дальний угол своей комнаты и больше никогда его не доставал. Приходило время пакета. Самого обычного пакета. Желательно, чтобы его ширина совпадала с длиной тетради. Ручку – в карман. Тетрадь – в пакет. Складываешь пополам и суешь под резинку штанов, а сверху закрываешь кофтой или курткой. Удобно. Модно. Молодежно.
Иногда пакет использовался как поджопник, чтобы не сидеть на холодном. Бесценно. Практично.
Но опция с пакетом была не для всех. Примерные девочки и мальчики типа Катюхи или Бена таскали с собой тюки с багажом, чтобы потом разноцветными ручками выводить свои конспекты. Спасибо этим людям за их труд. Особенно Катерине, которая таскала учебники для нас обоих. Низкий ей поклон и глубокое уважение. Когда-нибудь ей воздастся. Может, медаль золотую дадут, а если нет, то куплю ей шоколадную. Тоже неплохой вариант.
Школа у нас была с каким-то негласным военным уклоном. Некоторые учителя зачем-то готовили нас к войне.
Физрук заставлял нас отрабатывать какие-то приемы нападения на виртуального врага с деревянным автоматом, кидать гранаты и бегать по полосе препятствий.
На уроках музыки мы пели патриотические песни о войне.
А учитель ОБЖ был вообще самым настоящим полковником. В отставке. Он ходил на занятия в камуфляже. С медалями. Берцы его всегда были натерты до блеска.
Анатолий Евгеньевич настоятельно требовал обращаться к нему «товарищ полковник». Этот дядя явно что-то попутал, но он был мужем директрисы, поэтому делал все, что ему заблагорассудится.
Мы разбирали и собирали автоматы на скорость. Девочки не были исключением.
– Если наступит война, вы все станете бойцами, которые будут защищать нашу Родину, так что меня не особо волнует, что вы думаете на этот счет. Я сделаю из вас настоящих бойцов, – с этого начинался каждый урок.
Он зачем-то рассказывал нам, что делать при ядерной или химической атаке. Однажды мы даже копали окопы «для стрельбы стоя» за школой. Правда, это была очередная порция репрессий за постоянную газовую атаку в мужском туалете школы, где мы периодически курили на переменах.
– Если не доходит через голову, дойдет через руки, – пояснил свою меру пресечения Анатолий Евгеньевич.
– А если я не хочу копать? – недовольно заявил Данила.
– А нечего было курить в туалете. Вы там, чертята, Осовец устроили.
– Че еще за Осовец? – пробасил Никитос.
– В Первую мировую войну немцы устроили химическую атаку под крепостью Осовец, – отрапортовал Бен Аффлек.
– Молодец, Умнов, историю надо знать.
– Умник херов, – прошипел Никитос.
Товарищ полковник выдал нам не обычные лопаты, а маленькие.
– Это маленькая саперная лопата. Над вами летят пули, вставать в полный рост категорически нельзя, поэтому она короткая. Развлекайтесь.
– Товарищ полковник, товарищ полковник, – воскликнула Катерина, – а почему девочки должны копать? Мы не созданы для этого. Мы должны готовить, убираться и воспитывать детей.
– Кулешова, пуле плевать, к чему ты предназначена, присоединяйся.
Процесс потихоньку пошел. Больше всех старался Бен и еще парочка задротов, проникшихся этой патриотической бравадой. Наша же троица не спешила марать руки.
– Анатолий Евгеньевич, можно вас? – спросил я.
– Можно Машку за ляжку, – зарычал тот, – и козу на возу. Я же сказал называть меня «товарищ полковник», враг не должен услышать настоящих имен.
Из потенциальных врагов были только дети из начальной школы и их учительница, вышедшие на стадион для занятий спортом.
– Товарищ полковник, а ничего, что у нас еще три урока потом?