Красные кирпичи - Виталий Штольман
Со временем Петрович стал все чаще оставлять нас одних, а сам куда-то уходил. Естественно, как только он скрывался за горизонтом, мы бросали эти чертовы лавочки, и работу начинал наш игорный клуб.
Сначала мы играли в фишки, но с 7-го класса перешли на карты. Так мое ведро фишек превратилось в обычные картонные и пластмассовые кругляши. Их больше никто не покупал, я снова стал бедным. Временно. У меня родился новый план.
В школе была довольно популярна карточная игра под названием «Тушка» – гениальное изобретение для отжима средств у дурачков. Всего две карты и один круг торгов. Ни про какой покер тут никто и не слышал даже. «Тушка» была динамичней и веселее.
Правила игры еще проще. Раздается по две карты. Туз – 11, картинки по 10, дальше по номиналу, кроме шестерок, которые шли по 12, и семерки бубен, являющейся джокером. Складывались все одномастные или однономинальные. Семерка бубен складывалась с любой картой и давала плюсом 11 очков, а если второй картой была шестерка, то 13.
Максимальной комбинацией в игре была семерка бубен и любая шестерка. Называлось сие чудо «КАМАЗ» (25 очков). Затем шли «Две шишиги» (24 очка), «Вертолет» (23 очка) и так далее.
Ставка начиналась с 10 копеек, но часто разгонялась до десятков рублей. На кон можно было ставить сигареты. Оценивались они по цене за штуку. И чем дороже стоила пачка, тем выше считалась ставка. Также можно было поставить и что-то другое, но обязательно ценное.
Странные правила, но это было максимально весело. Особенно когда ты выигрываешь. Зачем вообще играть, если ты не управляешь игрой.
Мы придумали систему знаков и стратегию. В теме были я, Данила и Никитос. Мы мигали, чесали себя в зависимости от того, сколько очков выпало.
Данила играл агрессивно, разгоняя рынок с 10 копеек до невероятных высот, а потом сливал, если у кого-то из нас была комбинация больше. Хотя блефовать он, кажется, умел от природы. Иногда он выигрывал с восемью или девятью очками. Частенько в ход шли и грязные приемы. Когда из нашей шулерской компании в игре оставался лишь один, то остальные подсматривали карты других и знаками выдавали количество очков. Система работала не один год, подогревая наши карманы.
Нашим самым лакомым куском стал Сын мэра – Бориска, который пришел к нам в седьмом классе. С деньгами у него было все тип-топ. Папка не жалел их на сынка вообще, а тот был очень азартный. Разуть Бориску было делом чести, а ему, похоже, нравился сам процесс игры.
В 8-м классе в самый разгар игрового дня к нам наведалась хозяйка казино, директриса нашей школы, да еще с какой-то комиссией. Ее чуть инфаркт не стукнул, когда она увидела, чем мы занимаемся вместо изготовления лавочек. Я никогда не слышал, чтобы люди так орали. В нее словно вселился дьявол. Петровича потом уволили. Хороший был мужик. Низкий поклон ему.
Всех игроков отправили на педсовет на предмет отчисления. Тогда-то мои родители и узнали о том, чем я действительно занимался на трудах. Мама кричала, что я весь в отца. Отец молчал. По нему было видно, что он вообще не зол на меня, однако перед матерью этого сказать не мог.
Нам сказочно повезло, что Сын мэра был замечен с нами за этим постыдным проступком, порочащим честь и достоинство ученика средней школы, поэтому педсовет несколько раз переносили, а затем как-то и отложили насовсем. Важно иметь в окружении влиятельных людей.
Помимо картишек, в мастерской была масса веселья. Можно было прибить лямки портфеля какого-нибудь чудака к подоконнику, а затем наблюдать его муки, или набить полный портфель стружки, чтобы тот рассыпал ее на следующем уроке.
Вообще, дети очень жестоки по отношению друг к другу. Мы не щадили никого. Проступки карались, и ничего не забывалось, однако следили и за собой – опростоволоситься было нельзя. Клички и позор, приобретенные в школе, не забываются никогда.
ГЛАВА 11
– А пошли по косенькой?
– Через кладбище? – смутился я.
– Ты че, призраков испугался?
– Да пошел ты.
– Ну ты идешь?
– Ага.
Мы сошли с привычного маршрута и пошли в сторону кладбища. Так дорога сокращалась примерно на треть.
Погода как некстати была пасмурной и добавляла мрачности нашему путешествию. Мы зашли на кладбище. Тишину прерывал лишь сильный ветер, который как будто завихрялся над нами.
– Добро пожаловать в ад! – зловещим голосом выдал Данила.
– Вот сейчас вообще не смешно.
– А ты помнишь, в «Зловещих мертвецах» они вылезали из могил и жрали людям мозги.
– Ты в безопасности!
Вдали показались люди. Мы напряглись и начали обходить стороной. Данила больше не шутил.
– Эй, шкеты, айда сюда! – крикнул кто-то.
Мы сделали вид, что не услышали, и ускорили шаг.
– Вы че там, оглохли, что ль? Если я встану, то вы ляжете, – раздался снова тот голос.
– Дань, да это, по ходу, из нашей школы типы. Пошли подойдем.
– Ага, и как наколупают нам.
– Ты че, зассал?
– Да ничего я не зассал.
– Ну так пошли.
– Пошли.
Это и правда были старшеклассники с нашей школы. Они сидели на лавочке у могилы и курили. Один резко обхватил меня и стал трепать за ухо. Данила встал в стойку и приготовился к битве. Вернее, к избиению. Их было пять человек, да и размерами они явно превышали нас.
– Ну-ка, вы посмотрите, кто это у нас тут такой смелый?
Остальные заржали. Я выдрался из объятий моего обидчика и ринулся к Даниле, чтобы погибнуть вместе с ним в неравном бою против агрессоров.
Они продолжали ржать. Мы заняли оборону.
– Вы кто такие, шантрапа? – спросил тот тип, что трепал меня за ухо.
– А вы? – дерзко ответил Данила.
– Смотрите, Моська лает на слона, – сказал другой.
Толпа снова заржала.
– Ну так кто такие? Откуда?
– С Шанхая мы, – ответил ему я.
– О-о-о, так мы еще и с Шанха-а-ая.
– Ну вам точно пиздец.
Он встал.
– Я брату все расскажу. Он недавно с ВДВ вернулся. Жопа вам будет, понял?
– Ути-пути, брату он расскажет, – продолжал стебаться тот, – а брат у нас, простите, кто?
– Леха Алексеев.
Возникла неловкая пауза. Наши обидчики переглянулись. Судя по всему, они знали брата Данилы.
– То есть ты, мелкий говнюк, обожравшийся дерзина, брат Три Алексея?
– Да, здоровый говнюк.
– Нет, ну вы посмотрите на него. Это точно Лехин брат, – затем он замахнулся, чтобы дать Даниле леща, но в последний момент убрал руку. – Ладно, живи, щегол.
– Спасибо.
– А че-то я вас тут ни разу не видел.
– Да, мы первый раз.
– Куришь?
– Ага.
– Дай-ка сигаретку.
Данила достал мятую пачку «Балканской звезды», вытащил сигарету и протянул нашему собеседнику.
– О-о-о, Балканка. Неплохо.
После перекура трубки мира мы узнали, что этого типа, что трепал мне ухо, звали Тимур, а остальных он называл своей командой. Все они были из 11-го класса.
– Ну мы пойдем?
– Давай. Лехе привет мочи.
– Хорошо.
С тех пор ритуал перекура на кладбище перед уроками стал постоянным.
ГЛАВА 12
Леху после школы не взяли ни в один институт, зато с распростертыми объятиями принял военкомат. Вместе со Штырем он уехал служить в ВДВ. Куда-то далеко. Два года их я не видел. Вернулись они еще отмороженнее, чем были.
По возвращению они решили продолжить свою учебу в местном ПТУ под гордым названием «Галуха». Дно образовательной системы, которое создавало слесарей, токарей, фрезеровщиков и прочий рабочий класс для местного завода, на котором работало полгорода.
Насмотревшись таких произведений искусства, как «Бригада», «Бумер» и «Бандитский Петербург», Леха и Штырь с головой окунулись в блатную романтику. Школьные драки сменились грабежом и разбоем.
Мы с Данилой с восторгом смотрели на них, ведь бандитом было модно быть.
Леха со Штырем разъезжали на тонированной девятке по городу и чувствовали себя королями мира. Однако продолжаться это долго попросту не могло. Штыря убили прямо возле его дома, а Леха поехал в места не столь отдаленные за пьяную драку на дискотеке в ДК.
– Дань, а надолго Леху посадили?
– На семь.
– Семь лет – это долго.
– Почти до нашего выпускного сидеть будет.
– Это что ж получается, бандиту либо в тюрьму, либо на кладбище?
– По ходу.
Мы подошли к нашему дому, возле которого на лавке сидел мужик. Рядом стояла клетчатая сумка.
– Здорово, молодежь, – улыбаясь золотыми зубами, сказал он.
– Папа?
Данила прыгнул в объятия отца, который, судя по набитым перстням на руках, вернулся далеко