Красные кирпичи - Виталий Штольман
– А это че, друг твой? Кто такой? – протянул он мне свою здоровенную лапу.
Я поздоровался. Он так сжал мою маленькую ручонку и посмотрел сурово, будто внутрь меня.
– Виталя я, – еле выдавил из себя я, – Штольман.
Он улыбнулся во все зубы.
– О-о-о, Сашкин сын? – и заржал. – Мы с твоим батей вот так же, как вы, в школе чудили.
– А мы не чудили, – промямлил Данила.
– Ды-да, я вообще-то не на Луне был, мне мамка письма писала.
– Пап, ты в тюрьме сидел?
– Типа того, – сурово ответил тот.
– А за что? – спросил я.
– Любопытной Варваре на базаре нос оторвали.
– Пап, Леху посадили, ты его видел?
– Да не, не пересекались. Это ж надо было с такой херней вляпаться.
– Он человека до полусмерти отмудохал, – заявил я.
– Отец бил сына не за то, что воровал, а за то, что попался.
– Это тюремная мудрость?
– Народная. Не переживайте за Леху, не пропадет пацан.
– Это уж точно.
– В этом городе должен быть один Три Алексея, – и снова заржал дядя Леша, а затем рассказал, что уже пять поколений Алексеевых называют старшего сына Алексеем, поддерживая марку Трех Алексеев. Странный он какой-то, этот дядя Леша.
Мы сидели на лавке и долго расспрашивали дядю Лешу о том о сем. Возле дома появились мои родители.
– Пролетарии всех стран, объединяйтесь! – завидев их издалека, заорал дядя Леша.
Они заулыбались и направились в нашу сторону. Батя обнял дядю Лешу.
– Ну как ты, брат?
– Путем.
– Проездом или надолго?
– Обижаешь, Александр. Конечно ж, надолго. У меня вон шалтай-болтай вымахал какой, старшего, жаль, проглядел, по моей дорожке пошел.
Дядя Леша потрепал Данилу за волосы, а затем поднял звенящий пакет.
– Я тут через магазин проходил. Отметим приезд дорого гостя?
– Пошли к нам, пока Галки нет.
– Да она уж скоро.
Мама нажарила картошки, нашинковала овощей, открыла консервы и достала маленькую баночку красной икры, которую тонким слоем намазала на булку. Это был настоящий пир, который редко случался в нашем доме, но сегодня-то случай особенный – дядя Леша вернулся.
Батя налил всем взрослым водки, они выпили, затем еще и еще. Мы с Данилой решили покинуть этот праздник жизни. Было уже не до нас.
Пришла тетя Галя, которая, как всегда, допоздна работала в больнице. Слезы. Радость. Снова слезы. Они ушли. Данилу оставили ночевать у нас. Понятное дело почему.
ГЛАВА 13
Классу к восьмому весь мой класс стал напоминать разносортный сад. Одни уже созрели, а у других только начали набухать почки. Пубертатный период был в самом разгаре, он-то и привел нас в эпицентр джунглей молодежного движа – на дискотеку в Дом культуры.
Днем в выходные там проходила ярмарка всякого ширпотреба, а вечером это место превращалось в главное событийное место нашего города. Я слышал сотни рассказов о всяких грязных и мерзких вещах, которые имели место быть. Правда, в некоторых из них уж очень хотелось поучаствовать.
За окном сигналил мотоцикл. Я крутился перед зеркалом, как принцесса из диснеевского мультфильма. На мне был мой любимый черный адидасовский костюм с полосками и белые кроссы.
– Вот это я кавалер, все бабы теперь мои, – сказал я зеркалу и пошел на выход.
– Мусор выкинь, кавалер! – крикнула с кухни мама.
– Ладно, мам, – расстроился я.
Я вышел из дома. Меня ждал Никитос на своем красном мотоцикле с коляской.
– Ну ты чего? – заорал он, когда я свернул к мусорке.
– Партзадание. Я мигом.
Вышел и Данила.
– Алексеев, ты че, на подиум собрался? – в голос заржал Никитос.
– Зато все бабы теперь мои.
Данила и правда приоделся, как на показ моды. Рубашка. Галстук, Джинсы. Горобы.
– Это тебе кто такое сказал? – подключился я.
– Ма-а-амка.
– Ну тогда точно все бабы твои.
Данилин старший брат был завсегдатаем Дома культуры по выходным, поэтому он в свое время выдал нам свод правил, который я запомнил надолго. Он звучал примерно так:
1. реальные пацаны ходят на дискотеку не волтожиться, а кадрить цыпочек;
2. форма одежды должна быть такой, чтобы было удобно драться;
3. трезвым идти на дискотеку – это высшая мера неуважения к мероприятию.
– Ну падайте уже, погнали! – заорал на нас Никитос.
– Я сзади, – схитрожопил Данила.
– Ага, ну конечно, – запротестовал я.
– Все решает «цуефа».
– До трех побед?
– Традиция.
Модник был бит в ожесточенной схватке со счетом 3:2 и пошел недовольный в коляску.
– Каску надень. Так еще моднее будет.
– Да пошел ты.
Никитос поиграл с газом и дернул с места. Мы помчали кадрить цыпочек.
– Так, сначала надо подкрепиться, а то какое-то нетанцевальное настроение, – скомандовал Никитос.
– По пивку? – предложил я.
– Пивко – это для девочек. Крутые пацаны пьют спирт или самогон. Пошли. Я все узнал.
Бросив байк Никитоса у ДК, мы пошли на поиски топлива.
Пройдя буквально метров 50, Никитос начал тарабанить в какую-то калитку. Спустя пять минут свет на крыльце включился.
– Чего вам? – сказала из-за забора какая-то бабка.
– Спирту.
– А деньги-то у вас есть?
– Да.
Бабка медленно спустилась по скрипучему крыльцу, привязала собаку, гавкающую все это время, а только затем открыла дверь калитки.
– Спирта нет. Есть самогон. Мягкий, как жопа младенца.
– Штырит? – уточнил Данила.
– Штырят тебя гормоны, а моя самогоночка мягко накрывает одеялком и укладывает на подушечку.
– Полторашку, – четко выдал Никитос.
– Ужретесь же, детки.
– А вам не все ли равно?
– Ты мне тут еще поговори. Сейчас лопатой по хребтине ка-а-ак дам, будешь знать, как старшим перечить.
– Все-все, молчу-молчу.
– Еще че надо?
– А че есть?
В углу двора стоял неприметный стол, накрытый клеенкой. Бабка подошла к нему, докрутила лампочку, висевшую над ним, и подняла клеенку. Провизии там было на хорошую пьянку.
– Нам, значит, сок, чипсы с крабом и жвачку, – начал переговоры Никитос.
– А жвачка-то тебе на хрена? – спросил я.
– Женщины любят, когда от мужчины пахнет свежестью, сечешь?
– Ты откуда у нас такой мудрый, напомни?
– Из Леонидовки, – заржал Никитос.
Денег у нас было впритык, на билеты на дискотеку уже не хватало.
– Спасибо, бабуль.
– Всегда пожалуйста, калиткой только не хлопайте.
Расположившись на люльке байка Никитоса, мы начали свой пир. Наш большой друг откуда-то из недр мотоцикла достал железные рюмки с надписью: «Ну, понимаешь ли».
– Батя подарил, – констатировал факт Никитос.
– А че, он пить тебе разрешает?
– Он говорит, что лучше я буду пить дома под присмотром, чем непонятно с кем в подворотне.
– А ты сейчас где?
Никитос заржал. Самогон он разлил по рюмкам. До краев.
– Мужики пьют всегда полную.
– А если не лезет? – спросил я.
– Тогда ты не настоящий мужик.
– Логично.
Мы выпили по три рюмки. К удивлению, самогонка пилась, как компот. Появились сомнения.
– Это че за бормотуха, она вообще штырит? – воскликнул Данила.
– И правда, херня какая-то. Никитос, че за подстава?
– Да нормально все. Мне брат сказал сюда идти. Всегда тут берут.
Мы выпили еще и еще. Эффекта не было. М-да-а-а.
На горизонте появился Тимур со своей командой, правда, не в полном составе. Их было всего двое.
– Здорово, молодежь.
– Это кто тут молодежь? – зарычал Никитос.
– Да ладно, че ты, медведь, рычишь-то? Я с миром.
Мы поздоровались и выпили по рюмашке.
– Тимур, слушай, как зайти на халяву? – спросил у него я. – Бабки на нулях.
– А вы че, думаете, я, что ль, плачу? Пошли.
Мы зашли за ДК. Тимур достал мобильный телефон и отправил СМС-ку кому-то.
– Так, ждем нашего троянского коня.
– Тим, это че, мобила у тя?
– Ага. Подарили.
– Дай посмотрю.
– На-а-а, только не разбей.
Я вертел в руках это чудо техники.
– Херасе, – я вернул ему трубку.
– Смотри, че еще есть, – и включил мелодию из «Бумера», а затем из «Бригады».
– Вот до чего прогресс дошел.
– Хочешь такую, Виталь?
– Дорого?
– Потом поговорим.
В этот момент кто-то открыл окно.
– А вот и наш троянский конь, – заржал Тимур, приветствуя мелкого паренька без половины зубов. – Welcome to Paradise!
Через окно туалета мы попали в самый эпицентр ночной жизни нашего города.
Сложив сумки на пол в кучу, девчонки волтожились под «Пропаганду» на танцполе. Именно волтожились, потому что танцами эти движения назвать было сложно. Пацаны сидели на лавочках и под бухлишко наслаждались представлением.
– Ну че стоим, кого ждем? – проорал сквозь музыку Тимур.
– Да она не берет! – заорал я ему в ухо обратно.
– А где брали?
– Да я без понятия, Никитос знает. Никитос, где мы брали сэм?
– У бабки Авдотьи.
– Ого-го, спешу вас обрадовать, друзья мои, этот сэм от лучшей самогонщицы города. Мягко и нежно он усаживает тебя в синюю яму, а потом со всей дури бьет кувалдой по башке. Никитос, мое уважение, – слегка стукнув его по плечу, сказал Тимур.
Никитос сделал серьезное лицо, улыбнулся и изобразил пару уклонений из бокса, а затем рассек воздух несколькими