Зимние странники - Тоби Клементс

На следующее утро после Дня избиения младенцев они покидают Мартон-Холл. Брезжит рассвет. Небо затянуто облаками, сулящими снегопад. Замерзшая земля отзывается гулким звоном на удары лошадиных копыт.

Сэр Джон провожает их взглядом.

– Мы будем скучать по вас! – кричит он вдогонку. – Ждем вас к Сретению.

К тому времени, когда они выезжают из леса и поднимаются к Линкольну, Кэтрин уже не чувствует пальцев ни на ногах, ни на руках. Рядом едет верхом Дафидд. Он укутан в дорожный плащ, голова утопает в мешковатой шапке из кошачьей шерсти, и лишь пар дыхания выдает в нем живое существо.

– Хоть снег не идет. – И только он это произносит, вокруг них начинают кружить первые жирные снежинки.

Они продолжают путь, едут через серый каменный город под звон колоколов собора, призывающих к службе шестого часа. Их маленькую группу возглавляет Уолтер на коне Ричарда. Следом едет Томас на своей верховой. За ним – остальные трое на пони, которые к зиме отрастили густую шерсть. У каждого с собой дорожный мешок и лук. Уолтер вооружен мечом, Томас – полэксом. У Дафидда и Оуэна по копью пятнадцати дюймов длиной. У Кэтрин – кинжал в ножнах; ей нравится его носить. Сэр Джон предложил ей взять с собой арбалет, оснащенный взводным механизмом «козья нога»[104], но она отказалась.

– Может статься, вам он окажется нужнее, чем мне.

– Мое дело предложить, – рассмеялся сэр Джон и оставил арбалет у входной двери.

Они почти не переговариваются, не перекидываются и парой слов, даже когда находят поворот на Фосс-Уэй и едут по этой дороге. Далеко на севере и на западе высятся запорошенные снегом хребты, но сама дорога прямая и ровная. Она ведет их в Ньюарк, куда они добираются перед самым закрытием городских ворот на ночь. Капитан караульной стражи пропускает их в город и направляет на постоялый двор «Замок», где греющихся у очага путников потчуют кроличьим пирогом и элем.

– Чем богаты, тем и рады, – говорит трактирщик. – Люди герцога Йоркского все забрали и хоть бы что заплатили за удовольствие, дерьмо ему в зубы.

– Они уже здесь прошли? – удивляется Уолтер.

– Целая армия. Тысяч пять. На север двинули. Здесь, конечно, останавливались не все, но до них у нас побывал граф Девон со своими людьми. В это время года христианину в поле ночевать негоже.

Следующим утром на завтрак им подают кровяную колбасу и не самые лакомые куски свинины, долго томившейся в рассоле. Пока Уолтер расплачивается с трактирщиком, они еще блаженствуют в тепле, ну а потом все выходят на холод. Солдаты у Мельничных ворот молча выпускают их из города, наблюдая, как они растворяются в густом тумане, придающем мягкость суровому ландшафту.

– Ни черта не видать, – ворчит Дафидд. – Не заметим, как въедем в море.

– Интересно, чем они сейчас занимаются в Мартон-Холле? – задается вопросом Томас.

– Да наверняка сидят у очага на толстых задницах и уплетают очередной пирог с окороком, – предполагает Уолтер. – Эх, жаль, что я здесь, а не там. От езды верхом меня тошнит. Укачивает, как в море. А ты как, Кит? Не шибко мерзнешь?

Любопытно наблюдать, как резко Уолтер изменил свое отношение к ней. Обращается чуть ли не благоговейным тоном. Трудно сказать, что на него повлияло: то ли успешно проведенная операция по иссечению фистулы у сэра Джона, то ли намек Фурнье на то, что она в сговоре с дьяволом, и ее реакция на его нападки.

Кэтрин что-то бормочет в ответ и плотнее укутывается в плащ.

В тот вечер, когда Фурнье обвинил ее в колдовстве, произошло нечто странное и удивительное. Кровь бросилась ей в лицо, и в первое мгновение она не нашлась что сказать, но лекарь продолжал наседать, и она невольно схватилась за нож, столкнула Фурнье со скамьи, внезапно осознав, что ждала чего-то подобного с тех пор, как сделала операцию, потому что сама задумывалась о том же.

Томас вовремя оттащил ее от Фурнье, она не успела его поранить. И Кэтрин, конечно же, была тому рада: она не хотела бы убить человека, даже такого, как Фурнье. Но она уверена, что поступила правильно, набросившись на него. Она действовала, повинуясь инстинкту, а это вполне человеческая реакция. Ведьма бы не спешила, выждала удобного случая. А горячему юнцу сам бог велел вспылить. За это все лучники только еще больше стали ей симпатизировать.

К ночи они добираются до Лестера и на постоялом дворе ужинают вареной бараниной. А вот от соломенных тюфяков воняет так, будто на них неделю, а то и дольше лежали мертвецы. К утру этот мерзкий запах пропитывает всю одежду.

– Вы уж не обессудьте, – извиняется трактирщик, но объяснений никаких не дает.

Они снова пускаются в дорогу, держа путь на юго-запад. В боярышнике верещат галки; на безлюдном перепутье стоит пустая виселица. Оуэн чуть поотстал, вертится в седле.

– Что с ним? – спрашивает Уолтер.

– Думает, что нас кто-то преследует, – заявляет Дафидд.

– Правда, что ли?

– Обычно чутье его не подводит.

– Поспеешь за нами, если поскачем? – обращается Уолтер к Кэтрин.

Она кивает.

Они пускают лошадей легким галопом, перескакивают через канаву и прячутся в деревьях у обочины. Сучья над головами трещат и клацают, на плечи капает талая вода. От лошадей поднимается пар. Ежась, всадники наклоняются вперед в седлах и ждут, прислушиваются.

Ничего.

– Оуэн, ты уверен?

Тот неистово кивает.

– Не обычные путники?

Он так же уверенно мотает головой.

Они ждут и ждут под сенью деревьев, пока лошади не начинают дрожать от холода. По-прежнему ничего. Спустя какое-то время Уолтер, раздраженно фыркнув, посылает своего коня через канаву и снова выбирается на дорогу. Остальные следуют за ним, спускаясь по склону. Оуэн не перестает ерзать в седле.

– Не отстали. Так и преследуют, – сообщает Дафидд.

– Кит, – просит Уолтер, – давай-ка назад, ладно? Посмотри, есть кто там? А то что-то болван-валлиец страху на меня нагнал.

Кэтрин придерживает пони, но беспокойство Оуэна заразительно, и она теперь тоже напугана, не хочет сильно отставать от своих спутников. Плетется в хвосте, держа руку на рукояти кинжала. Они переходят вброд одну реку, затем еще одну и двигаются по дальнему берегу. Копыта лошадей скрежещут по камням. Мгновением позже ее слух улавливает что-то, и они с Оуэном оба поворачиваются в седлах.

– Там кто-то есть! – кричит она.

– Проклятье, – бранится Уолтер.

Опять они привстают в стременах, посылая лошадей галопом. Пони Кэтрин, взмыленный, замерзший и