Зимние странники - Тоби Клементс

– Мимо не пройдут, – возражает Ричард. – Мы в пяти милях от дороги, что ведет из Гулля в Лондон. Спасти нас может лишь одно: если Уорик отправит армию на север.

– В любом случае до весны ничего не произойдет, – убеждает их Джеффри. – Зимой никто не выступит с армией в поход. Провизии и так мало, где уж там накормить десять тысяч лучников.

Они возвращаются в Мартон-Холл. Снова идет мокрый снег.

– Хуже погоды еще не бывало, – говорит кто-то. – Словно Господь вознамерился нас утопить.

Им навстречу едет гонец на тощей кляче с провисшей спиной. Он докладывает, что уже был в замке, привез сообщение от лорда Фоконберга. Сэру Джону велено явиться в замок Сандал близ Уэйкфилда с отрядом из пятнадцати лучников и десяти билльменов. Там он найдет герцога Йоркского и графа Солсбери, и в составе их войска они отправятся на север, чтобы воспрепятствовать наступлению армии королевы и ее влиятельных сторонников.

– Так ведь через неделю Рождество, – замечает Дафидд. – А в рождественские праздники никто не воюет, даже проклятые шотландцы.

Когда они добираются до Мартон-Холла, Томас выпивает кружку эля и идет к Кэтрин, дежурящей у постели сэра Джона. Тот не спит – сидит на краю кровати, свесив на пол ослабевшие ноги. Он похудел, кожа на старых костях висит складками. Кэтрин выглядит изнуренной, но счастливой – даже довольной собой.

– Томас! – восклицает сэр Джон. – Ты как раз вовремя. Ну-ка, помоги старику сделать первые шаги за бог знает сколько дней.

Опираясь на Кэтрин и Томаса, сэр Джон четыре или пять раз проходит свою спальню из конца в конец. Он быстро устает, но впервые за много лет не испытывает боли при ходьбе. Отдохнув немного на кровати, он просит, чтобы они помогли ему одеться и сойти вниз.

– Тошнит уже от этой спальни, – жалуется он. – От кровати тошнит. Глаза бы здесь ни на что не смотрели. И на собак тоже, говоря по чести, черт бы их побрал. Посадите меня перед очагом, дайте выпить горячего вина, поесть пирога с бараниной, и если не я, то Господь уж точно вас вознаградит.

Они приводят его в зал, помогают устроиться за столом перед очагом.

– Я словно заново на свет народился, – говорит сэр Джон. – Кажется, горы могу свернуть. Недели не пройдет, как я буду снова сидеть в седле, помяните мое слово. Мы вместе отправимся в Сандал.

– Итак, – начинает Ричард. Поставив чашу на стол, он перекидывает ногу через скамью. – Нас призывают. Фоконберг требует, чтобы мы явились на службу. А мы теперь должны решить, как поступим.

Сэр Джон огорчен. Не так желал он отпраздновать свое возвращение в зал.

– Как поступим? – переспрашивает он.

– Да, как нам быть, пока Райвен остается в чести у Уорика?

– Не понимаю тебя, мой мальчик.

– Пока Райвен находится на стороне Уорика, как и мы, у нас нет ни малейшего шанса отстоять свои права на Корнфорд, так ведь?

– Похоже на то, – соглашается сэр Джон, печально качая головой. Он бросает взгляд на стоящих рядом Томаса и Кэтрин, и у Томаса мелькает мысль, что им бы надо извиниться и удалиться, но оба так много времени провели с сэром Джоном и Ричардом в покоях на верхнем этаже, пока старик поправлялся после операции, что, кажется, уходить нет смысла. Сэр Джон жестом предлагает Томасу налить вина себе и Кэтрин и сесть за стол.

– У нас два пути, – говорит Ричард. – Первый – попытаться внести раздор между Райвеном и графом Уориком.

– Каким образом?

– Дело непростое. Нам мало ведомо об интересах Райвена и о том, соприкасаются ли они где-то с интересами Уорика. Вряд ли их владения расположены по соседству.

Сэр Джон задумывается, сосредоточенно морща лоб, и в конце концов качает головой.

– Нет, ничего не приходит в голову. Уорик показал, что он простит любого, если ему это выгодно.

– Второй путь – вытащить стрелу из сумки Райвена.

– Как ты себе это представляешь? – хмурится сэр Джон. – Явиться туда и захватить замок? С пятнадцатью лучниками и мальчишкой с отрезанным ухом?

– Нет, – отвечает Ричард. – Мы перейдем в другой лагерь. Поедем не в Сандал, а найдем герцога Сомерсета. Примкнем к нему.

На мгновение за столом возникает тишина. Сэр Джон ошеломлен – настолько поразительное предложение высказал Ричард.

– И будем воевать за него против Уорика и герцога Йорка? И старины Фоконберга?

– Да, – подтверждает Ричард. – Поддерживая Уорика, мы поддерживаем притязания Райвена на Корнфорд.

Сэр Джон краснеет от гнева.

– Я поклялся служить милорду Фоконбергу, – заявляет он. – А значит, и графу Уорику или герцогу Йоркскому – любому, на кого укажет Фоконберг. Черт возьми, Ричард! Ты не заставишь меня переметнуться в другой лагерь!

– Многие не столь щепетильны, – парирует Ричард, повышая голос. – Ратин, например, да и сам Райвен тоже. Утром он выступал за Бекингема, а к полудню уже поклялся в верности Уорику.

Сэр Джон стукнул кулаком по столу. Месяц назад от его удара посуда бы подпрыгнула, а сейчас это просто тихий шлепок, будто пыль смахнул. Однако разъярен он не на шутку.

– Не сравнивай меня с Райвеном! – рявкает сэр Джон. – Не смей говорить, что я такой же, как он.

– Отец, я просто излагаю свои соображения, – говорит Ричард, снова усаживаясь за стол. – И ни в коем случае не обвиняю тебя в измене.

– Вот и хорошо, – отвечает сэр Джон. – Считай, что этот путь для нас закрыт, слышишь? Давай подумаем, что еще можно сделать, но так, чтобы не запятнать имя Фоконберга.

Опять надолго воцаряется молчание. В очаге переламывается полено, вздымая сноп искр.

– А как же дочь? – спрашивает Кэтрин.

Все поворачиваются к ней. Она так часто доказывала свою благоразумность, что к ней прислушиваются как к равной.

– Какая еще дочь? – недоумевает Ричард.

– Лорда Корнфорда.

– Она помолвлена с выродком Райвена, с тем, у которого глаз гнилой.

– Как же мне ее жаль, – молвит Ричард. – Фурнье говорит, из раны постоянно сочится гной и вонь такая, что овечье молоко может скиснуть.

Томас, не сдержавшись, улыбается. Кэтрин избегает его взгляда. Какое-то время все молчат.

– Но ведь они еще не женаты? – уточняет Кэтрин.

– Нет. – Прищурившись, сэр Джон бросает взгляд вокруг, словно ищет подтверждения своему ответу. – Слух наверняка дошел бы до нас.

– Однако почему он не женился? – вопрошает Ричард.

– Признаюсь, – хмурится сэр Джон, – я с самого лета стараюсь не думать об этом, но вопрос резонный.

– Не потому ли, что он не может ее заполучить? – рассуждает Ричард.

– С чего вдруг? Он ведь ее опекун.

– Право опеки над ней он получил после Нортгемптона. Всего