Зимние странники - Тоби Клементс

На следующее утро он исчезает.

– Ладно хоть денег не взял за кровопускание, – говорит Джеффри. Но потом они обнаруживают, что Фурнье прихватил с собой серебряный кубок.

– Ночью мне приснился сон, – позже рассказывает Кэтрин Томасу. – Мне снилось, что я сделала операцию сэру Джону. Вырезала его фистулу, а он в награду подарил мне свою подушку. И я почему-то была довольна.

Томас прищуривается.

– Ты же не собираешься делать это сама? Фурнье сказал, операция опасная.

– Не опаснее, чем любая другая, – качает головой Кэтрин. – Не опаснее, чем извлечение стрелы из Ричарда. И я бы сделала, будь у меня инструменты. Мне кажется, я наизусть помню, что и как нужно делать.

– Надо найти тебе для чтения что-нибудь другое, – вздыхает Томас.

Кэтрин смеется и уже собирается уйти, как видит, что из покоев сэра Джона спускается по лестнице тетушка Попэм. В руке у нее кожаная сумка.

– Лекарь ушел и оставил свои инструменты, – сообщает она.

Томас поворачивается к Кэтрин. Встревоженно смотрит на нее.

– Выходит, на то воля Божья, – совсем тихо говорит он, но она видит, что он ничуть не обрадован.

Тетушка Попэм вручает Кэтрин сумку лекаря, будто его инструменты принадлежат ей по праву. Кэтрин чувствует, как у нее распирает грудь и все тело трепещет.

Может, и впрямь воля Божья?

– Да еще, поди, сэр Джон не позволит, чтобы я его лечила, – говорит она.

– Ты и вправду хочешь сделать эту операцию? – спрашивает Томас.

– Я хочу, чтобы он снова был здоров. Я хочу, чтобы он мог ходить.

– Но резать… – протяжно выдыхает Томас.

– Когда я извлекала стрелу из Ричарда, ощущение у меня было такое, будто я наделена могуществом, – объясняет ему Кэтрин. – Словно я знала, что делать. Сейчас я чувствую то же самое.

Томас кивает, веря ей на слово. Вместе они взбираются по лестнице и заглядывают за занавеси, скрывающие большое ложе сэра Джона. Ричард бодрствует, но отец его спит. Рядом лежат собаки с грязными лапами.

– Он за всю ночь ни разу не шелохнулся, – сообщает Ричард. – А теперь, я слышал, еще и Фурнье удрал.

– Ричард, – обращается к нему Кэтрин. – Вы мне доверяете?

– Ты про что?

Она протягивает ему манускрипт. Ричард берет его и вздрагивает.

– Господи помилуй, – выдыхает он. – Ты что, намерен вырезать эту гадость?

Кэтрин кивает. Ричард смотрит на отца. Как раз в это мгновение старик дергается, будто от боли, и его лицо искажает гримаса. Ричард возвращает манускрипт.

– Ты уверен, что справишься? Это ведь тебе не стрелу извлечь. Не рану перевязать, как у Томаса. Ты хоть это понимаешь?

– Уверен. Сам не знаю почему.

– Я должен подумать, – говорит он. – Скоро дам ответ.

После завтрака Кэтрин идет с остальными на стрельбище за церковью. Манускрипт берет с собой. Лучники упражняются, посылая стрелы в земляную насыпь на дальнем конце пустыря. Заряжают, стреляют. Заряжают, стреляют. Проходит час, два. К концу тренировки Томас потирает плечо. Все обливаются потом.

– Давайте еще, – предлагает Брамптон.

– Какой бес в тебя вселился?

– Да как подумаю, что на нас прут двести тысяч уродов с севера… А у меня, между прочим, теперь жена есть.

– Жена? Я думал, то была твоя тетушка, – шутит Дафидд, и в кои-то веки подтрунивание не выливается в потасовку.

Позже на стрельбище приходит Ричард. Он зовет всех в церковь. Они оставляют луки у входа и собираются перед алтарем.

– Я заплатил священнику, чтобы отслужил мессу.

– По поводу? – спрашивает Уолтер.

– Кит намерен вскрыть фистулу отца.

Дафидд открывает рот, хочет выругаться, но вовремя вспоминает, что находится в храме Божьем. В неровном свете, струящемся через витраж, лица мужчин кажутся обесцвеченными. Кэтрин чувствует, как они от нее отдаляются, будто в их глазах она стала неким неведомым существом, которого надо бояться. Самое странное, что все смотрят на Томаса, ждут, что он скажет. Словно ему известно о Ките нечто особенное, потому что он его друг.

– Он справится, – пожимает плечами Томас.

Священник торопливо служит мессу, он куда-то спешит. Но они молятся, взывая к небесам, со всей страстью и пылкостью. После молча идут через деревню к замку. Атмосфера тягостная: каждый жест, каждое движение полны смысла, будто все готовятся к суровому наказанию.

– Томас, – говорит Кэтрин, – мне понадобится конский волос. Выдерни из хвоста своей лошади штук двадцать, ладно? И постарайся выбрать покрепче, чтобы не рвались, хорошо?

Тетушку Попэм она просит принести горячего вина.

– Нам понадобится много вина, в медной миске. А также льняное полотно, свечи и бутыль розового масла. И белки пяти самых свежих яиц.

Она поднимается в покои сэра Джона. Тот не спит, но сознание его затуманено. Веки тяжелые, язык заплетается. Положив рядом медицинский трактат, Кэтрин перебирает инструменты Фурнье, откладывая те, что ей понадобятся.

Она находит spongia somnifera – снотворную губку, пропитанную обезболивающим снадобьем, которое Фурнье использовал для одурманивания своих пациентов. В бутыли зелья оставалось на дне, но много ли это? Или не очень? Что ж, придется самой выяснять, сколь сильнодействующее это средство.

Через некоторое время тетушка Попэм приносит большую медную миску с дымящимся красным вином. Следом за ней плетется Томас, несет конский волос. За ним идут Дафидд и Оуэн, потом – Черный Джон, за ним – все остальные. Только Уолтер остается внизу.

– Миску поставьте на пол, – говорит Кэтрин тетушке Попэм. – И принесите, пожалуйста, теплой воды в большом кувшине. И соль. И все свечи, сколько есть. Джеффри, будьте добры, уберите отсюда этих чертовых собак.

Пока Джеффри прогоняет собак, Кэтрин кладет в вино конские волосы и сверху придавливает их медицинскими инструментами. Потом макает губку в снадобье. Она понятия не имеет, из чего оно изготовлено, но запах резкий, почти перебивает сладковатую вонь, которой разит от постельного белья, стоит сэру Джону шевельнуться. Кэтрин сует губку ему под нос. Сэр Джон смотрит на нее. Глаза его выпучены, блестят, как бусинки.

– Мужайся, – шепчет сэр Джон, кладя влажную ладонь на ее запястье. – Смелее, Кит. Это воля Господа, и Он будет рядом с тобой, будет направлять длань твою.

Она кивает. Зрачки его расширяются по мере того, как начинают действовать пары снадобья. Потом веки опускаются, дыхание выравнивается, он начинает храпеть.

Все расслабляются.

– Помогите его перевернуть.

Ричард и Джеффри бережно переворачивают старика, так что он лежит лицом вниз на краю кровати, его ноги свешиваются, и колени утопают в соломе, коей выстлан деревянный пол. Кэтрин поражается его тучности.

– Дайте сюда подушку, пожалуйста, – говорит Кэтрин. – Ту, что не очень ценная. А также тряпки и теплую воду.

Дафидд кидается выполнять ее поручение и вскоре возвращается с перечисленными вещами и