Зимние странники - Тоби Клементс
Они посещают богослужение в церкви Святого Ботольфа[89], что напротив приората Святой Троицы, а после Джеффри нанимает носилки для сэра Джона, и того несут к мосту. Пять лучников идут впереди, пять – сзади. Кэтрин бежит рядом, низко надвинув на лицо капюшон, чтобы спрятать отрезанное ухо. Они находят баржу, которая готова доставить их в Вестминстер, взбираются на борт и устраиваются на палубе, представляющей собой настил из широких досок; оружие приставляют к планширю[90]. Полуголые гребцы, староватые для такой работы, берутся за весла; шкипер поднимает залатанный коричневато-желтый парус и направляет баржу на середину реки.
Дует легкий ветерок. Выходит солнце. Зеленая вода блестит. Томас и Кэтрин сидят вместе на последней банке в кормовой части судна и сквозь арки моста, под которым с ревом бурлит вода, смотрят на Тауэр. Зубцы стен почти растворяются в угольном дыме.
Благодаря гребцам баржа идет против течения. Они проплывают мимо пристаней. За каждой непременно высится либо церковь, либо монастырь, и Томасу невольно вспоминаются слова продавца индульгенций. Да, церковь воистину богата, убеждается он. Баржа везет их мимо громады сурового неприветливого замка Бейнардс[91]; его укрепленные ворота со стороны реки наглухо закрыты на засовы.
Они плывут вдоль городских стен, вместе с рекой делают петлю в Чаринге, и перед ними вырастают королевский дворец и часовня Святого Стефана в Вестминстере.
– Черт, не протолкнуться, – бурчит шкипер.
Гребцы везут их вверх по реке, и они ждут своей очереди, чтобы пристать к берегу. От причала отходит одна баржа, за ней еще одна. Обе направляются вниз по течению в Лондон. Томасу кажется, что он узнает седовласого старика, с помпой сошедшего с первой баржи в сопровождении небольшой свиты в красных куртках. Неужели это граф Солсбери? Отец Уорика?
Наконец они швартуются: канаты брошены на пристань, крепко привязаны. Ричард беседует со стражниками, заверяя их, что они прибыли с честными намерениями. Томас и Джеффри выносят сэра Джона на берег. У того в глазах слезы.
– Проклятый Фурнье, – бурчит он. – Взял с меня целых две марки, а сделал только хуже, Господь не даст соврать. Я слаб как котенок. Томас, иди сюда, помоги, пожалуйста.
Томас и Джеффри берут его под руки.
– Не очень достойно, но… Боже милостивый…
Ричард ведет их через ворота на территорию дворца.
Дворцовый комплекс представляет собой замысловатый лабиринт из зданий и двориков, над которыми господствует каменная часовня. У каждых ворот стоят люди Йорка, грязные с дороги, с пиками, алебардами и мечами, словно находятся на поле боя, а не в королевском дворце.
Они подозрительно косятся на красные куртки лучников сэра Джона. Но тех всего десять человек, посему им в конце концов дозволяют пройти во двор Нового дворца, где у входа в большой зал тоже толпятся люди. На ступеньках препираются королевские герольды в четырехцветных куртках; назревает конфликт.
При виде людей сэра Джона от толпы отделяется Уильям Гастингс в украшенной разрезами синей куртке с испачканным рукавом. Он бледен от усталости, но рад встрече с ними.
– Доброго вам дня, сэр, – приветствует Гастингса сэр Джон. – Я пожал бы вам руку, но, как видите, сам на ногах не стою. Может быть, вы согласитесь пожать руку моему солдату – Томасу?
– Такую руку пожму с радостью. – Сняв шляпу, Гастингс пожимает руку Томасу и затем здоровается с остальными из сопровождения сэра Джона. – Прискорбно видеть вас в страданиях, сэр Джон, но я рад, что вы здесь. Холодные головы нам нужны.
– Герцог давно прибыл?
– Да нет, не очень. И вон, взгляните на его герольдов. Когда-нибудь видели такое? – смеется Гастингс.
Герольды – короля Генриха с одной стороны и герцога Йоркского с другой – пихают и толкают друг друга. По одежде их не отличить, разве что у герольдов Йорка куртки новее и потому ярче. Томасу вдруг подумалось, что эти люди – отражение того, что происходит в стране. Если б можно было каким-то образом противостояние властей предержащих свести к потасовкам между их слугами, удалось бы существенно сократить число будущих кровопролитий. Он отмахивается от этой мысли.
– Значит, это правда? – спрашивает сэр Джон. – До нас дошли слухи, но мы надеялись, что они беспочвенны.
– Увы, правда. Милорд герцог Йоркский прибыл вот с этими дураками, которые так громко дудели в свои рожки, что, наверное, мертвых подняли из могил. Потом он прошествовал в зал. Его люди несли перед ним меч и королевский герб. Он возложил руку на трон как на свое законное место и повернулся к лордам, ожидая, что его встретят ликованием, но… Какое там. Они же всего несколько месяцев назад снова присягнули на верность королю Генриху. Да и потом… – Гастингс морщит нос.
– Господи боже мой, – вздыхает сэр Джон. – Он слишком долго прожил в Ирландии. Должно быть, подхватил там какую-то местную хворь. Другого объяснения нет.
– Как бы то ни было, – смеется Гастингс, – он пошел к королю Генриху. Хотелось бы мне послушать, что они скажут друг другу.
– А что граф Уорик? – спрашивает сэр Джон. – Что он говорит по этому поводу?
– Пока ничего, – отвечает Гастингс, вскидывая брови. – Он должен прибыть сегодня вечером.
День постепенно угасает. Многие группами отчаливают из Вестминстера – заворачиваются в плащи и спешат к своим баржам, чтобы вернуться в город или покинуть его через Новые ворота. В тускнеющем свете люди герцога Йоркского выглядят неприкаянными и унылыми, как будто они здесь лишние. Трудно сказать, чего им было велено ожидать, но явно, думает Томас, не этого странного затишья.
– Мы должны пойти к нему, – заявляет Ричард. – И воззвать к его правосудию против Райвена.
– К кому пойти? – спрашивает сэр Джон.
– К герцогу Йоркскому.
– Ты умом тронулся, мой мальчик?
– Вовсе нет. Если мы сейчас обратимся к нему за помощью, он решит, что мы признаем его королем. Он будет польщен и решит дело в нашу пользу.
Сэр Джон растерян. Мгновение замешательства. Гастингс кивает. Смысл в этом есть.
– Что ж, пожалуй, можно попробовать, – соглашается сэр Джон.
– Вполне, – добавляет Гастингс. – Хуже, чем есть, уже не будет. С вашего позволения, я хотел бы пойти с вами. У нас с герцогом общая прабабка.
Они смотрят на Гастингса так, будто впервые его увидели.
– Филиппа Кларенс, – поясняет тот таким тоном, будто сообщает им нечто забавное, – дочь Лайонела, сына короля Эдуарда Третьего. Правда, потом наши пути расходятся. Нам сюда.
Лучники из их отряда остаются в этом