Дотянуться до легенды 3 - lanpirot

Патрульные замерли. Рыжий опустил карабин — он явно не ожидал такого заявления.

— Х-херр гауптманн… — пробормотал он немного заторможенно. — Мы… мы не знали…

— Теперь знаете, — резко отрезал Вебер. — Где находится ближайший штаб или комендатура?

— Штаб дивизии в паре кварталов отсюда, герр гауптманн, — сообщил он. — Но… вам нужен врач — вы ранены!

— Я в курсе, — сухо бросил Вебер. — Проводите в штаб! Срочно! Врач подождёт.

Рыжий кивнул:

— Прошу, герр гауптманн. Я провожу вас лично. И… — он покосился на нас с Фичей и Штемпелем, — это ваши люди, герр гауптманн?

— Мои, — подтвердил Вебер. — Идём.

Шли мы минут двадцать. Вебер держался — я видел, как он морщится при каждом шаге, как его здоровая рука то и дело тянется к раненому плечу. Но барон не останавливался, он гордо вышагивал по улице с видом настоящего хозяина города.

Наконец мы вышли к большому двухэтажному зданию из красного кирпича. Над входом уже висел новый флаг — со свастикой. У дверей стояли часовые, а во дворе суетились солдаты, разгружая ящики из грузовиков. Рыжий патрульный подвёл нас к часовым и что-то быстро сказал.

Часовой кивнул, исчез за дверью. Через минуту появился офицер — молодой лейтенант, с планшетом под мышкой.

— Герр гауптманн! — Лейтенант вытянулся, козырнул. — Прошу! Командование уведомлено о вашем возможном прибытии.

Я прямо так и прифигел от такой поразительной осведомлённости. А Вебер лишь холодно кивнул и шагнул к двери. Я — за ним. Фича и Штемпель — следом. Лейтенант провел нас по коридору и остановился перед массивной дубовой дверью, в которую негромко постучал.

— Войдите!

Лейтенант распахнул перед нами дверь, и мы вошли. Кабинет был просторным — его явно раньше занимал какой-то крупный начальник. Теперь же за массивным столом сидел невысокий плотный фриц с седыми висками и холодными стальными глазами.

Я пробежался по знакам различия — ну, нифига себе — целый генерал-майор! На груди — Железный Крест первого класса и Рыцарский Крест с дубовыми листьями. Вот это мы зашли «в гости»…

За его спиной, на стене, висела огромная карта с флажками и стрелками. А на столе — телефоны, папки, недопитая кружка кофе. Генерал поднял голову от бумаг и посмотрел на нас. Его взгляд скользнул по Веберу — задержался на перевязи, на его бледном лице.

— Доннерветтер! — выдохнул он с облегчением (естественно по-немецки). — Макс? Ты? Слава Богу, живой! А то мне твой батюшка всю плешь проел!

Генерал-майор резко встал, да так, что стул, на котором он сидел, с грохотом отлетел к стене.

Затем он выскочил из-за стола с такой невиданной прытью, что я невольно отступил на полшага. Для плотного, немолодого мужика двигался он на удивление стремительно.

— Макс, мальчик мой! — генерал буквально подлетел к Веберу и, не спрашивая разрешения, стиснул его в объятиях.

Вебер дёрнулся от прострелившей его боли. Я увидел, как лицо гауптманна мгновенно перекосилось. Барон стиснул зубы, но из его горла вырвался короткий, сдавленный звук — не то стон, не то шипение. Генерал тут же отпрянул, словно обжёгшись.

— А черт! Прости-прости старого дурака! — генерал отступил на шаг, подняв руки в извиняющемся жесте. — Видел же, что ты ранен… Чувства, проклятые чувства! Твой батюшка мне не простил бы, если бы с тобой что-то случилось! «Вилибальд, где мой сын? Вилибальд, что с Максом?» — И генерал передразнил чей-то скрипучий голос, видимо, старшего Вебера. — А я ему — откуда ж мне знать, мы еще не взяли этот чертов город! Хотя должны были взять его еще несколько дней назад. Но эти русские упёрлись… Но всё хорошо: ты здесь, живой… Вот и сдали нервишки у старика.

Вебер медленно выпрямился, его лицо постепенно разглаживалось. Он смотрел на генерала с тем самым выражением, которое я у него видел лишь дважды — в ту ночь, когда он рассказывал мне про свою семью, про фамильные драгоценности, и когда говорил про «настоящую Россию». Выражение человека, встретившего кого-то родного, либо очень близкого человека.

— Дядя Вилибальд, — хрипло произнёс Вебер с невиданной ранее теплотой в голосе, — я тоже очень рад тебя видеть…