Леонид: Испания 3 - Виктор Коллингвуд

— Нет.

— Когда появилось?

— Ночью.

— Интересно. Похоже кто-то здорово копает под Тухачевского!

— Может быть, — согласился Киров. — Но знаешь, мне было бы спокойней, если бы онуже сидел.

Дальнейшая работа над архивом Троцкого позволила выявить несколько его сторонников, но в отношении Тухачевского ясности не прибавила. У меня оставалась надежда на Судоплатова.

Павел Анатольевич на третий день, появился вечером, когда я собирался уходить. Папки при нём не было, и это насторожило: обычно он предпочитал сначала класть на стол бумагу и лишь затем объяснять, что в ней надо увидеть.

— Документы привезут позже, — сказал он, заметив мой взгляд. — Не хотел ждать до утра.

— Нашли германский источник?

— Похоже, да. Пражская линия выходит на аппарат Канариса.

Я снова сел.

— Насколько это надёжно?

— Два независимых сообщения. Один офицер, через которого копии проходили в Прагу, работает непосредственно с людьми Канариса. Кроме того, сбор старых материалов по Тухачевскому, Путне, Уборевичу и Якиру шёл по указанию сверху, а не по частной инициативе какого-нибудь архивиста.

— Сам Канарис санкционировал?

— По нашим данным — да.

Это объясняло многое. В распоряжении Абвера находился огромный массив документов времён сотрудничества рейхсвера с Красной армией; поднять старую переписку, характеристики советских командиров и отчёты о встречах не составляло труда. Если именно этот материал затем попадал через немецкие каналы в Прагу, папка Бенеша получала вполне понятное происхождение.

— Следы подделки нашли?

— Пока нет. То, что удалось проверить, — настоящее.

— Зачем Канарису это нужно?

— Вариантов много. Можно поссорить Сталина с армией, заставить нас самим убрать сильных командиров, проверить реакцию руководства. А можно вообще ничего специально не фабриковать, а просто распространять реальные сведения, понимая, какие выводы из них сделают в Москве.

Последняя версия мне особенно не нравилась. Она требовала от противника не всеведения, а всего лишь хорошего знания наших привычек.

— В ваших материалах где-нибудь появляются англичане?

Судоплатов задумался.

— Один раз. Человек Канариса упоминается рядом с британским контактом. Но источник не знает, что это за отношения: обычный обмен информацией, частная связь или что-то серьёзнее.

— Деньги?

— Не видел.

— Передача заданий?

— Тоже нет.

Он немного помолчал и добавил:

— Если хотите понять Лондон, лучше смотрите ваши перехваты. Мы в Берлине до такого уровня можем идти месяцами.

После его ухода я некоторое время разбирал собственные записи. Чисто германская версия теперь объясняла почти всю картину: Канарис собирает старый материал, его люди передают документы в Прагу, часть тех же сюжетов растекается по эмигрантской прессе. Однако лондонская переписка, которую мы начали читать в ЦИАМ, в эту схему не помещалась. Британцы не только знали о германском источнике Бенеша, но, судя по первым восстановленным фразам, обсуждали способы передачи материала в Прагу ещё до того, как он дошёл до Москвы.

Либо Лондон просто следил за чужой операцией и решил её использовать, либо объяснение следовало искать глубже.

Что же, стоило еще раз узнать, что смогли расшифровать наши гении. Я снял трубку.

— Соедините с начальником радиослужбы Коминтерна, затем — наберите ЦИАМ.

Как оказалось, в ЦИАМ добились впечатляющих успехов.

За несколько ночей Ланге и Векслер успели заметно расширить первоначально прочитанные куски. После того как первая ошибка британских шифровальщиков позволила восстановить часть гаммы и несколько устойчивых кодовых групп, дальнейшая работа пошла быстрее: новые перехваты уже можно было сопоставлять с ранее раскрытыми формулами, не начиная каждый раз с чистого листа.

В лаборатории еще гудела остывающая счётно-аналитическая машина. Оба криптографа выглядели измотанными. Днём установка снова считала задачи по двигателям, поэтому они получали машину только вечером и работали до тех пор, пока инженеры не приходили забирать своё вычислительное хозяйство обратно. Ночная работа заметно сказывалась на них: оба осунулись, под глазами легли коричневые тени.

— Есть новости? — спросил я.

Ланге, массируя виски, вместо ответа передвинул через стол лист.

Фамилия в середине восстановленного текста читалась четко: КАНАРИС.

— Насколько надёжно?

— Практически полностью. Она встречается дважды, причём второе появление подтверждается соседними уже известными группами.

Волнуясь, я принялся читать.

Первая шифровка касалась передачи материалов из германского военного источника в Прагу. Несколько мест оставались неразобранными, однако общий смысл сомнений не вызывал: британская сторона обсуждала способ провести сведения через существующий германский канал так, чтобы чехословацкие получатели не видели прямого участия Лондона.

— Пока из этого следует только, что англичане пользуются операцией Канариса, — сказал я. — Возможно, даже без его ведома.

— Мы сначала решили так же, — ответил Векслер. Красные от недосыпа глаза слезились в свете настольной лампы. — Поэтому вас и не вызвали после первого текста.

Он достал другой лист.

— А потом прочитали это.

Вторая шифровка оказалась короче. Начало содержало ссылку на прежнюю переписку, далее шло требование соблюдать осторожность в отношениях с германским источником. Центральную фразу Ланге подчеркнул карандашом.

Я прочитал её сначала про себя:

«…после успешной вербовки адмирала Канариса Службой существующий контакт следует сохранять в прежней форме…»

Потом поднял глаза.

— «Службой» — это СИС?

— Да. В их внутренней переписке такое сокращённое обозначение встречается регулярно. Для проверки мы подняли несколько старых сообщений, смысл которых известен независимо.

— Может идти речь о человеке из аппарата адмирала Канариса?

— Нет, — ответил Ланге. — Мы как раз больше всего времени потратили на грамматику. Подлежащее здесь сам Канарис. Дословный перевод был бы ближе к «приобретённому Службой», но по-русски это звучит неестественно. «Завербованному» соответствует лучше.

— А если британцы ошибаются? Немец мог согласиться на сотрудничество, чтобы самому кормить их дезинформацией.

— Конечно. Мы можем утверждать лишь то, что британская разведка считает его своим завербованным источником.

Я вернулся к первой шифровке и перечитал её уже с учётом второй.

До сих пор мне казалось, что мы имеем дело с двумя параллельными линиями. Судоплатов проследил движение документов через аппарат Канариса, и это позволяло считать пражскую папку результатом германской операции. Лондонские перехваты показывали, что англичане знают о происходящем и по каким-то причинам предпочитают не показывать своего интереса чехам.

Теперь эти две линии переставали быть независимыми. Если сам Канарис находился на связи с СИС, то британская осведомлённость объяснялась гораздо проще: документы могли действительно собираться офицерами Абвера, оставаться германскими по происхождению и идти через германских посредников, но человек, санкционировавший эту работу, одновременно сотрудничал с британской разведкой, сливая им данные. Именно поэтому Лондон мог заранее обсуждать и содержание материалов, и