Дорога в космос - Дмитрий Николаевич Матвеев
Не прямо туда, конечно. Мимо проедет. Медленно. Скажет таксисту — мол, скорости боится, он и покатит потихоньку. А Элик, пока мимо лаборатории ехать будут, поразведает, где и что там находится. А заодно и то, как можно добыть инопланетный артефакт. А в другой раз и с другим таксистом ей станет нехорошо, и как раз рядом с лабораторией. И пока бабушка будет прогуливаться по обочине, Помощник всё сделает. Уж электронные замки он открывает на раз.
Потом баба Зина оправится от недомогания, сядет в машину и поедет дальше. Элик полетит следом. Они ещё немного погуляют по Торонто, съездят в Оттаву, в Монреаль, и вернутся домой. А зонд, ради которого была затеяна вся эта авантюра, отправится своим ходом. У него есть какой-то свой двигатель. Он может подняться в космос и повисеть там над нужной точкой. И по сигналу спуститься в нужное место.
Город бабе Зине понравился. Она даже купила небольшой цифровой фотоаппарат и фотографировала… не то, чтобы всё подряд, но близко к этому. Потом, дома, Элик покажет всё это подругам. Те подивятся, поохают, вопросы позадают. Всё интереснее, чем смотреть сериалы. А то и сами раздухарятся и решат куда-нибудь съездить.
Правда, Эля Торопова по заграницам накататься успела. Что с того, что лишь по Африке? Зато вдосталь. Вот Клава Мухина не бывала почти нигде. Область исколесила вдоль и поперёк — это так, а дальше не приходилось. Настя же Перепрыгина… Она ничего не рассказывала, но по случайно оброненным словечкам баба Зина догадывалась, что побывала она много где. И за границей тоже. Но всегда в числе ограниченного контингента или, как минимум, диверсионной группы. Может, и захочет прокатиться вот так же, вольной туристкой.
На автобусе кататься было интересно. К тому же, в середине дня туристов пересадили на теплоходик и прокатили по гавани Торонто. На море баба Зина в молодости бывала, но в порту, тем более, в таком большом — никогда. И она вместе с остальными глазела на портовые краны, на громадные пассажирские лайнеры, на чёрные с потёками ржавчины сухогрузы, на длинные и плоские танкеры, на юркие буксиры — на всё то, что составляет парадную картину порта, его фасад.
Но свободная прогулка пешком понравилась намного больше. Вдруг оказалось, что того бедного и довольно примитивного словарного запаса, что успела накопить Зинаида Михайловна, вполне достаточно, чтобы понимать людей. По крайней мере, большую часть сказанного. Оказалось, что и её понимают. По крайней мере, в кафе, куда она зашла передохнуть и перекусить, никто ни разу не переспросил. И принесли ровно то, что клиентка и заказала.
И баба Зина кушала какую-то еду, пила какой-то не то чай, не то кофе, и получала неимоверное наслаждение от самого факта того, что она это может сделать. Что сама выбрала и время, и место, и блюдо. И что вокруг масса незнакомых людей, которым на неё плевать. Да и ей, по сути, на них плевать, но это — шаг за пределы своего мира. Он был ограничен её квартиркой, той самой убогой однушкой. Потом границы расширились до площадки в подъезде. Потом — до квартала вокруг дома. А теперь в один момент распахнулись до всей планеты.
Баба Зина совершенно точно знала, что точно так же она может поехать и в Европу, и в Америку, и даже в Африку, были бы деньги. И там она так же сядет в кафе, закажет обед и кофе, и будет спокойно кушать. А вокруг всё так же будут ходить незнакомые люди, только совсем другие. И это было здорово, это восхищало и окрыляло.
Да, если у них всё получится, если выйдет с деньгами и документами, она обязательно начнёт путешествовать по миру. И кто сказал, что можно только корректировать чужие тексты? С этим справится любой мало-мальски грамотный человек. Внучка, например. А она… Почему бы ей не начать писать путевые заметки? Она наверняка смогла бы. У неё есть и стиль, и слог. И как делать не надо, она прекрасно знает.
Она сможет прекрасно заработать даже без этой аптечной аферы. А стартовый капитал появится с помощью Клавы. Баба Зина согласна стоять на подхвате, изучить потроха машин и названия инструментов. Но ремонты двинутся быстрее, и начальная сумма появится раньше.
От этих мыслей у Зинаиды Михайловны — да что там, в тот момент просто Зинки — настроение поднялось почти до уровня эйфории. Она расплатилась в кафе, поднялась и пошла по улице. Душа её пела, ноги сами собой пританцовывали, лицо и походка совершенно переменились, да так, что лишь присмотревшись, люди понимали, что почтенной леди не двадцать, а, пожалуй, все шестьдесят. А поняв, улыбались в ответ, махали руками, а один здоровенный негр с другой стороны улицы показал большой палец и парой движений продемонстрировал, что бабка ещё ого-го, и он был бы совсем не против задружить с ней организмами.
На эту пошлость и безвкусие баба Зина положила своё монументальное «фи» и продолжила прогулку, несколько сбавив, правда, накал эмоций.
В отель она вернулась на такси, и сразу договорилась с водителем, чтобы в назначенный день и час он ждал её у входа для дальней поездки. Она желает поглядеть на прославленных канадских лесорубов.
* * *
К утру третьего дня Фил Морин явно сдал. Почернел, высох, ссутулился, отчего, и так невысокий, стал почти что карликом. Никаких новых идей родить он так и не смог, и осознание этого угнетало его до крайности. Он упаковал результаты своей работы в принесённый Бедардом чемодан и защёлкнул замки.
Мозги буквально убитого горем Фила работали с перебоями. Он стал донельзя рассеянным, и, если бы не напоминание шефа, ключ от замков оставил бы в кармане штанов. Эндрю отпер доверху набитый чемодан, наугад пролистнул несколько папок и убрал всё на место.
— Вот контейнер, — кивнул он на стоящий в углу кофр. — Иди, пакуй подопечного.
Морин взял кофр. Нужно было поймать им висящий в воздухе шар. Он набрал код, приложил к замку свою карточку и тяжелая бронированная дверь открылась. Ученый шагнул вперёд. Первая дверь плавно вернулась на место, зато другая, внутренняя, отворилась.
Первое время Фил часто приходил сюда. Пытался разговаривать с шаром, произносил проникновенные монологи — без толку. Артефакт висел точно в центре комнаты, безмолвный и безучастный. Сейчас начальник лаборатории швырнул на пол кофр, уселся на