Тайна Ведьминого леса - Татьяна Филатова

- То-то я вижу, какой ты заботливый муж, - с иронией и насмешкой в голосе сказал Сафронов.

Вадим же подошел к гробу, медленно провел по его крышке рукой, положил на нее фонарик и взял оттуда золотую заколку своей жены.

- Я купил ее у торговцев из Азии, - сказал он, разглядывая драгоценные камни и медленно подходя к Михаилу. – Мог ли я тогда предположить, что эта штуковина унесет столько жизней? Какая полезная в хозяйстве вещь… Правда, дорогая?

Сказав это и широко улыбнувшись безрадостной Елизавете, Алексеев Вадим, которого на самом деле звали Алекс Вудман, вонзил в грудь лейтенанта Сафронова золотую заколку своей жены.

- Потерпи, - шепнул он, взяв Михаила за ворот рубашки и с легкостью поволочив его от женщины в цепях, которая, учуяв кровь, тут же заерзала на месте. – Я немного оттащу тебя от нее, а то ее аппетит поистине звериный.

Елизавета звенела серебряными цепями и тянулась за Михаилом, сам же Михаил, голова которого по-прежнему кружилась, бессмысленно хватал своими руками руку Вадима – на большее у него сил не было. Бросив Сафронова, словно куклу, на пол около гроба своего сына, Вадим склонился над ним.

- Это будет быстро и почти не больно, - сказал он. – А через сорок лет какой-нибудь лейтенант покажет мне дело сорокалетней давности о некоем лейтенанте Михаиле Сафронове, на котором и закончилась в то время череда убийств.

Михаил сперва пытался найти свое оружие, но быстро понял, что Вадим его изъял. Тогда он, слушая речь человека, которому верил, которому доверял, хотя и должен был по заданию руководства внимательнее к нему присматриваться – тогда Михаил медленно, словно инстинктивно, потянулся рукой к ране на груди, из которой и торчало золотое украшение. Вадим не придал значения этому движению, потому что человеку, когда ему очень больно, свойственно неконтролируемо пытаться избавиться от источника боли. Но Михаил мыслил иначе: для него источником боли была вовсе не заколка, а тот, кто нависал над ним…

Он действовал очень быстро, понимая, что времени у него после раскупоривания раны будет совсем немного: резко вытянув из груди длинную, золотую иглу, скривившись при этом от боли, Миша за секунду перевернул заколку и стал наносить в грудь неожидающего такой наглости Вадима удар за ударом, пока тот безжизненно не завалился на самого Михаила.

Елизавета истерично смеялась, Вадим хрипел и кашлял кровью, а Михаил, из чьей раны на груди фонтаном била кровь, превозмогая слабость, скинул с себя окровавленного вампира.

- Какой же ты наивный идиот, - лежа на каменном полу и держась за грудь с множеством кровоточащих ран, с кровавой ухмылкой проговорил Алекс Вудман, наблюдая за тем, как, пытаясь зажать единственное, но смертельно опасное ранение, опираясь на каменный гроб, медленно поднимался Михаил. – Меня же так не убить, - сказал он полным собственной крови ртом, чувствуя, что сейчас может в очередной раз умереть, чтобы вскоре очнуться полностью здоровым.

- Знаю, - с трудом ответил Миша, поднимаясь на ноги. – Зато, думаю, так можно…

Он навалился всем своим весом на каменную крышку гроба, на которой лежал и его фонарик, и его оружие. Михаил был коренастым, крепким, сильным, вот только силы покидали его, выливаясь из груди с каждым новым ударом сердца. Но у него не было второго шанса, ведь он понимал, что вот-вот отключится. Адреналин бил в виски, заглушая и страх, и боль, и слабость, словно говоря смерти: у него есть бонусные секунды, и он не упадет, пока ими не воспользуется. И он воспользовался: каменная крышка поддалась и легко соскользнула, громко рухнув на голову кричащему Вадиму. Противный звук от размозженной надгробной плитой головы вызвал у Михаила новый приступ тошноты. Шатаясь, он обошел гроб и посмотрел на тело капитана Вадима Алексеева, которого, крича и рыдая, прикованная им же к стене Елизавета, звала Алексом, отчаянно пытаясь дотянуться до него. Сафронов усмехнулся: от головы ничего не осталось.

- Ну что, - иронично ухмыляясь, сказал он, чувствуя, как закатываются его глаза, - теперь проснешься?

Произнеся это, Миша рухнул рядом с телом Алекса Вудмана.

Первое, что он ощутил, когда пришел в себя, это то, что к телу противно прилипла одежда: казалось, он лежит на холодном полу в каком-то липком, густом желе, из-за чего и рубашка, и брюки, полностью тем желе пропитанные, плотно прилипли к коже. Второе, что он почувствовал – это резкий, соленый запах крови, который отчего-то казался таким приятным и манящим, что перебивал даже запах тлена, исходивший… от женщины в цепях?

Михаил открыл глаза и тут же сел. В метре от него на полу лежал фонарь, рядом – пистолет, а еще ближе – одежда, в которой, кажется, был одет Вадим… Сафронов потянулся рукой к брючине и, пощупав ее, а после и приподняв, понял, что в ней нет ничего, кроме сухой кости.

- Он умер, - с легким акцентом печально проговорила Елизавета, что по-прежнему сидела прикованная к стене. – Ты убил его.

- Он действительно был…

- Вампиром? – усмехнулась эта жуткая, но, казалось, отнюдь не безумная женщина, на которую светил фонарь, лежавший на полу. – Да. Был. Очень долго.

- Но ведь… - Михаил стал оттягивать вниз окровавленную футболку, что была у него под рубашкой, чтобы найти след от прокола золотой заколкой.

- Ты полностью здоров, - спокойно сказала ему Елизавета Вудман. – Ты больше не умрешь.

Михаил, все еще сидя на полу, с удивлением смотрел на ту, что меньше, чем за неделю лишила жизни девятерых человек, многие из которых были детьми, а за все свое столь низкое существование и вовсе извела десятки местных жителей.

- Не делай такое наивное лицо, - устало проговорила Елизавета, прислонив затылок к каменной стене и закрыв глаза. – Ты все понял.

- Я не хотел этого… - растерянно ответил Михаил, осознавая, что с ним произошло.

- Я тоже… - с грустью произнесла она.

- Выходит, когда я его несколько раз ударил этой иглой, его кровь…

- Его кровь попала в твою рану, - не открывая глаз, сказала Елизавета.

Михаил молчал. Раны в груди не было, тошноты тоже, голова не болела. Ничего не болело. Он чувствовал себя великолепно! Он проверил карманы и, не обнаружив там своего телефона, решил, что либо выронил его, либо